Дитя клевера

Медленно катила коляску перед собой, осторожно ступая по гравию. До Дот долетел слабый писк, похожий на мяуканье. Так обычно плачут новорожденные детки. Женщина замедлила шаг и остановилась, склонилась над коляской, слегка отодвинув полог, которым был прикрыт верх, защищавший младенца от слишком ярких солнечных лучей. Дот увидела, как дрожит рука у молодой матери, когда она ласково погладила своего туго спеленатого ребенка, пытаясь его успокоить.

– Все хорошо, Грейси! Все просто замечательно, моя дорогая! Только не плачь, пожалуйста.

Твоя мамочка тут, рядом с тобой! Все у нас будет хорошо, Грейси! Ты же у меня хорошая девочка! Только не плачь!

Малышка, кажется, прислушалась к маминому голосу и, пискнув еще пару раз, успокоилась. Молодая женщина выпрямилась и, достав из кармана носовой платок, смахнула уголком белоснежной ткани слезы, которые выступили у нее на глазах. Делала она это очень осторожно, чтобы не повредить макияж и не размазать тушь под ресницами. Дот захотелось спросить у незнакомки, все ли с ней в порядке, не нужна ли помощь, а заодно и взглянуть на малышку.

Но она не рискнула. Вдруг женщина сочтет ее вопрос бестактным вмешательством в чужие дела? Между тем женщина снова взялась за коляску и покатила ее по направлению к дому привратника в самом дальнем конце дорожки, покрытой гравием. Дот было видно, как она негромко постучала в привратницкую, а потом закатила коляску внутрь.

Дот прилежно трудилась где-то с полчаса, собирая окурки, кусочки мха, залежалые пожухлые листья и другой мусор со сравнительно чистой дорожки.

И тут вдруг окрестности потряс страшный крик, от которого даже мурашки по коже побежали.

– Ах вы негодяи! Мерзавки! Это мой ребенок! Какое право вы имеете отдавать ее? Я передумала! И я не отдам вам свою дочь! Пожалуйста! Нет! Грейси! Нет!

Дот буквально приросла ногами к земле, вцепившись обеими руками в грабли. Она услышала глухой стук своего сердца, следом по всей грудной клетке разлилась ноющая боль, и тут же накатил приступ тошноты. Дот стала осторожно гладить живот, пытаясь утихомирить своего разволновавшегося младенца, который категорически не желал, чтобы его мама переживала.

Через пару минут на улице появилась мать Грейси, ее осторожно вели, поддерживая с двух сторон, с одной – монахиня, с другой – врач в белом халате. Она шла с опущенной головой. Прическа растрепалась, отдельные пряди волос упали на лицо и продолжали рассыпаться с каждым ее заплетающимся шагом, попутно на землю падали заколки и шпильки.