Дитя другого мира.

Кулон был не слишком большим, но красивым, с какими-то неизвестными на нем символами, и зелёными, переливающимися камнями, похожими на изумруд, но это не точно, могу ошибаться. Широкий браслет на предплечье в греческом стиле, завораживал своими витиеватыми узорами. А ещё там лежало невообразимо великолепное кольцо, золотое, с большим ярко зелёным камнем, у меня даже руки зачесались, так захотелось его примерять. Ну, собственно говоря, это я и сделала, и впоследствии, полночи пыталась его безуспешно снять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну всё, сил моих больше нет! Не хочешь сниматься, и не надо, потом решу этот вопрос! — зло бубнила себе под нос.

«Время уже позднее, — подумала я. — Завтра на работу, так что пора бы отдохнуть».

— Бублик! Баиньки! — позвала я кота, и побрела в спальню.

2.

Виктория

Утро встретило меня дождём и прохладой. Этот день не задался с самого пробуждения. Да и само пробуждение было экстремальным, с самого детства, не помню ни единого раза, чтоб я во сне падала с кровати.

Вышла с подъезда, и меня тут же окатило водой из лужи, потому что какой-то придурок, даже не подумал сбавить скорость, проезжая мимо. Пришлось возвращаться домой и переодеваться. Время было упущено… Я опоздала на работу и получила очередной выговор от тортиллы.

— Да в самом-то деле! — ругалась я, не сдерживая своей злости. — Это невезение сегодня закончиться, или нет?!

Ну и как по заказу во всём здании офиса погас свет! Это был финиш! Вся моя работа с документами полетела псу под хвост.

Придя домой, скинула обувь, прошла в гостиную, села на стул, и уткнулась носом в деревянную поверхность стола. Как говориться — «рука — лицо», а у меня — «лицо — стол…»

— Что за день такой?! — недовольно ныла я.

Тут же ко мне подскочил Бублик.

— Ты мой хороший мой! — погладила я нежного зверя, и он заурчал, успокаивая мои нервы.

Взгляд наткнулся на так и лежащую на столе бумагу и шкатулку. Снова взяла странный лист, повертела его, осматривая с разных сторон, и внезапно порезалась, о краешек бумаги.

— Блин… — и тут капелька крови упала на лист, и началось что-то невообразимое: буквы замерцали, перемещаясь, и сложились в обычный написанный от руки текст. Я сморгнула и протерла глаза… Нет… Не померещилось. Текст был абсолютно понятен.