Нелюбимая

Молю всех богов, чтобы эта дура разыграла спектакль в попытке привлечь мое внимание. Даже сама мысль о том, что она может причинить себе вред, болезненно отзывается в груди. Мне не хочется верить в то, что я все еще испытываю к ней какие-то чувства. Лучше бы это было простое человеческое сочувствие. Я стучу пальцами по бедру, пока лифт мучительно медленно поднимается на нужный этаж, а потом покидаю кабину, как только между дверями образуется достаточный зазор, чтобы я мог в него проскочить. У квартиры Лены я оказываюсь уже спустя пару секунд.

Что, если она все же воплотила свою угрозу? Тогда я, наверное, буду винить себя в этом всю оставшуюся жизнь. Хотя в чем тут моя вина? В том, что я с ней расстался и начал жить своей жизнью? Я не могу нести ответственность за ее чувства ко мне и, уж тем более, за ее безрассудство. Вставляю ключ в замок трясущимися пальцами, проворачиваю его и влетаю в квартиру, едва успевая захлопнуть за собой дверь."

"Громко играет Элла Фицжеральд, которую так любит Лена, и я слышу, как Рязанцева громко и нестройно подпевает песне.

Забегаю в гостиную и резко торможу.

– Ну ты и сука! – цежу сквозь зубы.

Эта дрянь танцует в полумраке комнаты, одетая в кружевной комплект нижнего белья, чулки и туфли на высоких тонких шпильках, больше похожих на иглы. Лена салютует мне бокалом с шампанским и делает большой глоток. Немного напитка проливается ей на подбородок, и Рязанцева хихикает, слизывая насколько достает, а остальное элегантно вытирает пальцем с черным маникюром.

– Ромчик, шампанского? – спрашивает она, подмигивая.

Я не двигаюсь с места и ничего ей не отвечаю. Мне кажется, если я начну шевелиться, то просто вцеплюсь в ее горло и придушу дрянь. Не смогу остановиться. Поэтому пока стою и пытаюсь выровнять свое дыхание. Бархатный голос американской певицы, который раньше мне нравился, сейчас больше напоминает скрип металла о стекло. Он терзает мои барабанные перепонки и царапает нервные окончания.

Лена отставляет бокал на столик и танцующей походкой двигается в мою сторону.

Что-что, а подать себя эта сука умеет. Ее бедра соблазнительно покачиваются, подвязки для чулок натягиваются и пружинят, привлекая внимание к безупречно гладкой, шелковистой коже. Я знаю, какая она наощупь, на вкус и как пахнет. Я буквально могу ощутить ее аромат за версту, но это и не требуется. В жилище Лены все пахнет ее туалетной водой, и только сейчас я понимаю, насколько она удушающая.