Нелюбимая

Какими наполненными испугом глазами он смотрит на нее. Как ласково стирает грязь с ее лица. И в этот момент я понимаю, что лишняя во всей этой истории. Что бы Рома ни говорил, как бы ни отталкивал свою Лену, он все еще любит ее. Боится ее потерять, и я его понимаю, правда. Одно дело – расстаться, но знать, что где-то в одном городе с тобой живет и здравствует твоя бывшая. И совсем другое – осознавать, что она может умереть, и ты больше никогда ее не увидишь. Внутри все сжимается от адской боли, я агонизирую вместе с Ромой.

И самое ужасное во всей этой ситуации то, что я абсолютно бессильна. Просто не могу ничего сделать ни для них, ни для нас.

Я встаю с корточек и отступаю назад. Шаг, еще один, и еще. Рома поднимает голову и смотрит на меня расфокусированным взглядом. Он как будто в прострации, в глазах застыл ужас. Роман легонько качает головой, и впервые я не могу распознать смысл этого жеста, не понимаю, что он пытается сказать, а потому делаю еще один шаг назад. Он дергает головой на звук сирены скорой помощи, теряя меня из вида.

Я разворачиваюсь и ухожу. Сначала медленно, потому что ноги словно ватные, того и гляди подкосятся, и я упаду. А потом, почувствовав, что могу идти быстрее, ускоряюсь. Я слышу, как за моей спиной тормозит скорая, хлопают дверцы, но даже не оборачиваюсь. Набираю Асю. Как только слышу ее протяжное «алло», всхлипываю:

– Можно я приеду к тебе?"

"– Господи, конечно. Бери такси, я дома. Ты только скажи: с малышом все хорошо?

– Мгм. Аська, мне так плохо, – вою я.

– Бегом ко мне, дома поговорим.

Я лежу на диване в гостиной Аси, завернутая в пушистый плед. Моя голова покоится на коленях Марины. Конечно, Аська сразу вызвала подкрепление в виде опытной подруги. Марина гладит меня по волосам, а Ася сидит в позе лотоса на полу и сверлит меня гневным взглядом. Слезы уже высохли и первая истерика прошла, сменившись апатией.

– Мне кажется, ей надо спрятаться от него на недельку, – говорит Ася, хмурясь.

– Я тоже так думаю.

– А смысл? – хрипло шепчу я.

– Не для него, дура, для тебя, – злится Ася.

 – Тебе надо не видеть его и подумать.

– Я уже так делала, не помогло.

– Ну и подонок, – выплевывает она.

– Ася, – журит ее Марина.

– А что «Ася»?! Сколько можно над Милкой издеваться, а? То любит, то не любит. Задрал играть в «горячо-холодно»! Собака на сене! Да какая собака?! Шакал позорный! Разорвала бы!

– Ася, угомонись! – строже произносит Марина, а потом нежным голосом обращается ко мне: – Милочка, давай с нами на дачу.