Нелюбимая

Противно так, но ничего не поделаешь. Мне нужно работать хотя бы до декрета. Натягиваю перчатки и подъезжаю на стуле к клиентке. Все подготовительные процедуры делаю на автомате. Надеть ей одноразовую шапочку, подготовить маску.

– Вы бы так не отвечали своему мужчине, Тамила, – произносит Лена, когда я снимаю макияж и очищаю ее кожу. – А то неровен час убежит к более ласковой.

– Ничего личного, Елена, но со своим мужчиной я разберусь сама.

– Ох, – тяжело вздыхает она, – я тоже так думала. Муж у меня ласку, оказывается, любил, а я его в ней не купала.

Считала, что это именно меня нужно носить на руках и всячески холить и лелеять. И вот чем закончилось.

– Чем же?

– Разводом, – констатирует она.

– Мне очень жаль.

– А мне – нет. Стабильность только потеряла. В конце концов, столько лет вместе, но в этом браке не было любви, что печально.

– Зачем же тогда вы вышли за него?

– Молодая была. Избалованная девочка, которая ищет свое место под солнцем. Тогда мой муж еще был простым преподавателем, а я – студенткой.

Ну и закрутилось у нас. Потом он стал деканом, а я – преподавателем. И по иронии влюбилась в своего студента.

Я тяжело сглатываю. Не хочу, чтобы она вдавалась в подробности, но не могу же я закрыть клиентке рот. Они все болтают у косметологов."

"– Ох, какой был парнишка. Молодой, неугомонный, ослепительно красивый. А сейчас вырос в такого мужчину, что хочется ему только в глаза заглядывать и дарить всю нерастраченную на мужа ласку. Виться и тереться, словно кошка, о его ноги, любую прихоть исполнять.

Но он упущен, кажется. Хотя… – она многозначительно молчит, а мне хочется эту кисточку с набранной на нее маской засунуть ей ноздри, да поглубже. Сильнее сжимаю рукоятку и с завидным спокойствием продолжаю наносить маску на лицо. Я выдержу. – Но время покажет. Я столько раз его подводила и обманывала, вполне логично, что он перестал мне доверять. Но планирую это доверие восстановить. Я, по большому счету, с мужем-то и не спала. Ну, то есть, пару раз в неделю отдавала супружеский долг.

– Исполняла, – на автомате поправляю я.

– Не-е-ет, я именно отдавала долг. Все остальное я копила для своего Ромчика.

– Он не любит, когда его так называют, – бубню себе под нос.

– Это он вам так сказал? Соврал, Тамила. Любит, но позволяет только мне.

Внутри меня все переворачивается и сжимается. То есть, про маленький ром он соврал? И, получается, у нее есть для него специальная форма имени. Эксклюзивная для этой женщины.