Династия. Кукловод

— Поделиться не хотите? Виталик? М-м? Нам всем о-очень интересно, — с широкой улыбкой говорит Дмитрий.

— Дима, перестань. Не подливай масла в огонь, — качает головой Григорий.

— Послушайте меня, пожалуйста, — поднимается Алексей. — Насчёт императора в любом случае надо что-то решить. Я уверен, что он уже начал действовать, и не только для того, чтобы разжечь войну. Мне кажется, после того как мы с князем пришли к нему в кабинет, он почему-то оскорбился и решил нас наказать. В любом случае придётся с ним пободаться какое-то время…

— Ты серьёзно? Только что нам представили одного крутого врага, мы начали строить планы, как его победить, а ты хочешь подсунуть нам грызню с императором⁈ — возмущается Юрий.

Все мужчины рода Грозиных продолжают переругиваться ещё долго, не в силах найти общий язык. Как князь ни пытается всех успокоить, у него не получается.

Только один из них молчит и внимательно наблюдает за всем, что происходит, улавливая каждое слово и каждый намёк на то, кто может быть настоящим врагом…

— Хватит вам! — вдруг не выдерживает Максим и подскакивает.

— Ни хрена себе. Я уже забыл, что ты здесь, — с удивлением произносит Юрий.

— А вот и зря, отец. Потому что я здесь, и я член рода. Давайте успокоимся и дождёмся, пока вернётся Александр. Думаю, что без него мы здесь окончательно разругаемся.

— При чём здесь этот…

— При том, отец! — неожиданно твёрдо перебивает Максим.

Голос Максима звучит так громко и даже властно, что эхом отражается от стен комнаты. Услышав это эхо, Макс вдруг смущается и добавляет:

— К вам это не относится, ваше сиятельство. Вы единственный пытались всех урезонить. Простите, может быть, мы сделаем перерыв?

— Да.

Макс, быстро поклонившись, почти выбегает из комнаты. Все остальные ошеломлённо смотрят ему вслед, но больше всех удивлён Юрий.

— Я не понял, — говорит он. — Это точно мой сын?

— Твой сын изменился, Юра, — хмуро говорит князь. — Жаль, что ты только сейчас это заметил.

* * *Где-то на окраине Москвы.

— Судя по твоим словам, он всё-таки выжил, но находится в тяжёлом состоянии, — говорю я.