Династия. Изгой

— Давайте закончим, — соглашаюсь и встаю. — Я хочу ещё съездить в школу.

Зинаида еле слышно фыркает. Представляю её мысли: «Зачем ты вообще влез в совет, школьник! Ничего, скоро мы тебя отсюда выгоним».

— Подожди, Александр, — вдруг подрывается Булатов. — Надо кое-что обсудить.

— Можем побеседовать по дороге?

— Да, конечно. Всего доброго, Зинаида, — барон коротко кланяется графине.

Та молча кивает в ответ и наблюдает, как мы с Богданом направляемся к выходу из зала. Спиной чувствую её злорадный взгляд, но не обращаю внимания.

Выйдя к лифтам, нажимаю на кнопку и поворачиваюсь в Булатову:

— Что вы хотели обсудить, ваше благородие?

— Не здесь, — бормочет он. — Подвезти тебя в школу?

— Я на машине.

— Ничего, поехали на моей. А твоя пусть едет следом.

— Тогда наоборот, ваше благородие. Может, вы слышали о нападении на бутик моей матери. Хочу, чтобы мой гвардеец был рядом."

"На самом деле я не думаю, что кто-нибудь, будь то Виталий или кто-то ещё, решится в ближайшее время организовать на меня нападение.

Я сам велел Виктору доложить в полицию об уничтожении преступников. Их ликвидация была полностью законной. Вооружённое ограбление, раненый гвардеец, пострадавшая дворянка — поводов достаточно. По имперским законам у нас было полное право убить негодяев.

Сегодня утром новость появилась в СМИ. Так что все, кто интересуется нашей с мамой судьбой, уже в курсе произошедшего.

В том числе барон Булатов.

— Да-да, конечно, — с пониманием кивает он.

Пока мы спускаемся в лифте, с неожиданным интересом слушаю рассказ барона. Вооружённые дворянские войны — почти экзотика в современном мире. Они случаются, но редко. И, как правило, не в столице.

Не сразу понимаю, что Богдан Борисович пытается исподволь меня запугать. Мол, я уже побеждал в войне, и гвардия у меня немаленькая, а бойцы — сущие звери.

Ну-ну. Кто сказал, что я собираюсь с вами воевать, дорогой барон?

— Так что в итоге мы их одолели! — заканчивает Булатов ровно тогда, когда лифт привозит нас на подземную парковку. — Мать графа, к сожалению, была убита при штурме их поместья. А сам он до сих пор платит мне контрибуцию.

А вот это уже слишком прозрачный намёк. И он мне совсем не нравится.

— Достойная победа, ваше благородие, — сдержанно отвечаю я. — Вон моя машина.