Дикое золото

Он широкими шагами приблизился к избушке, взошел на низенькое крыльцо, ухватил ручку из круглого, хорошо ошкуренного куска дерева, зажал ее в кулаке, рванул дверь на себя…

В глубине единственной комнаты, отделенной крохотными сенями, снизу вверх, от пола к потолку рванулось что-то белое, колышущееся, просторное, но этот рывок был очень уж неживым, механическим, нестрашным…"

"– Татьяна Константиновна! – громко сказал он, не оборачиваясь. – Надеюсь, на этого призрака вы не новую простыню извели, старенькую взяли?

Теперь он прекрасно мог рассмотреть, что простыня была прикреплена верхним краем к тонкой палке, а от нее тянулась бечевка – через крюк в потолке, к двери.

– Вы о чем это? – подчеркнуто равнодушно поинтересовалась Таня. – Представления не имею, что вам в голову пришло…

– У великого драматурга Шекспира есть замечательные строки, – сообщил Бестужев, подергивая дверь вперед-назад и заставляя этим действием «призрака» колыхаться в такт.

– Ну что же вы тревожите великие тени? – Таня прошла мимо него в избушку. – И никакое не вероломство, а всего лишь невинный розыгрыш, пусть даже нынче и не первое апреля…

Она повозилась в глубине, у печки, пошуршала чем-то, чиркнула спичкой. Зажглась высокая, целая свеча в широком латунном поставце, по стенам колыхнулись тени, и пламя успокоилось, вытянулось ровным лепестком.

– Отвяжите бечевку, – распорядилась она.

Бестужев распутал узел. Теперь он мог рассмотреть, что небольшая горничка содержится в идеальном порядке – широкая лежанка, свернутая рулоном постель, замотанная в цветастое покрывало, аккуратно сколоченный стол и такие же лавки, шкапчик на стене.

– Садитесь, – сказала Таня, сбрасывая на нары кожаный шабур. – В ногах правды нет… – Перехватила его взгляд, окинула себя быстрым взглядом. – Я вас смущаю? – и, ничуть не выглядя смущенной, одернула черную расшитую косоворотку.

– Мне ваш наряд просто кажется чуточку непривычным, – сказал Бестужев чистую правду.

– А как же питерские дамы при занятиях спортом? Я бы еще нелепее выглядела посреди тайги в модном платье из французского журнала… Знаете, а вы ничуть не похожи на жандарма. Все, кого я здесь знаю, – этакие осанистые, в годах, при некотором, пардон, пузе, усы врастопыр…

Бестужев невольно потрогал верхнюю губу.