Дикое золото

 – Да я и забыл уже… За что обижаться? Ну, справлял ты службу… Садись, Василий, садись, в ногах правды нет… Садись, кому говорю!

После долгих колебаний Зыгало устроился на краешке стула, готовый в любой момент вскочить и вытянуться.

– Да сядь ты поудобнее, братец, – с досадой сказал Бестужев. – Говорю же, про затрещину я и забыл… Ты мне вот что скажи: по какой причине ловите Тутушкина?

Зыгало отчеканил, как заведенный:

– Ваше благородие, облава вовсе не на Тутушкина, а на фармазона, каковой…

– Злодейски обвел вокруг пальца купчиху Калатозову? – понятливо подхватил Бестужев.

Ясно было, что с этого объяснения Зыгало ни за что не сойдет. – И черт с ним, с фармазоном… Ты мне лучше расскажи о другом. Когда в номерах «Старой России» застрелился постоялец, коллежский асессор по Министерству внутренних дел Струмилин, ты, насколько я знаю, вошел туда первым?

Зыгало воззрился на него недоуменно, мучительно пытаясь сообразить, что ему в этом случае отвечать, чтобы не подвести начальство, отчего-то не желавшего посвящать жандарма в свои внутренние дела.

Бестужев смотрел на него доброжелательно, открыто, легким движением бровей принуждая к разговору. Наконец рослый усач, одолеваемый внутренними борениями, промямлил:

– Да вроде как бы и так…

Терпение у Бестужева лопнуло. Он перегнулся к собеседнику через обшарпанный канцелярский стол и грозно пообещал:

– Васька, я ведь сейчас поеду к полицмейстеру, велю ему тебя к себе вызвать, и там мы этот разговор продолжим… Только при этом будет считаться, что ты, аспид, злостно препятствуешь следствию, проводимому жандармерией… Тебе что, служба надоела? Тут политика, тебя и Мигуля не спасет… Будешь ты говорить, как нормальные люди?

– Как прикажете… – протянул струхнувший Зыгало.

– Ты первым вошел?

– Так точно. Когда Прошка, коридорный, телефонировал в часть, меня с Мишкиным и послали… Входим мы, а он лежит на кровати, глаза открыты, прямо на нас таращится… – Зыгало неподдельно передернулся. – Кровь на виске, и пистолетик блестящий из руки выпал, тут же валяется…

Достав блокнот с карандашом, Бестужев быстро провел несколько линий, подрисовал прямоугольник, подсунул раскрытый блокнот городовому:

– Смотри внимательно.

Вот так и выглядел номер? Это – кровать, это – окно, это, соответственно, дверь… Разбираешься?

– Да что тут трудного…

– Молодец, – сказал Бестужев. – Ты, значит, вошел первым… и раздавил сапогом гильзу?"

"– Да не раздавил, а помял, она ж медная, как ее раздавишь… Смял, был такой грех.