Дикий

– Почему волк говорит это? Это какая-то игра? Этан никак не мог понять, что происходит, особенно когда волк потерся лицом о его шею, заставив задрожать. – Ты растерян, я знаю. Ты слишком долго был кошкой. Чтобы начать думать как человек, понадобится время. Но это придет.

К черту человека! Кошка.Но Этан не мог нащупать свою вторую половину. Кугуар потерялся где-то внутри, он пытался вырваться, но оказался погребен слишком глубоко под человеческой сущностью, чтобы выбраться наружу. Внутренняя борьба лишала сил, перед глазами заплясали серые пятна, он не мог больше бороться.

Как только Этан потерял сознание, Брэм расслабил мускулы. Все его тело словно застыло, удерживая кугуар. Он осторожно опустил Этана на постель, поборов желание откинуть песочные волосы с его лица. Но нет, нечестно без необходимости прикасаться к кугуару, если он не давал на это разрешения. Телесного контакта Этану и так перепало достаточно, и кошке это явно не понравилось.

Брэм соскользнул с кровати и посмотрел на оборотня, свернувшегося калачиком на краю.

Подождав мгновение, чтобы собраться, он поднял голову и вызывающе посмотрел на Дага, который с интересом следил за разыгрывающейся сценой. Прочитав на лице альфы удовлетворение, Брэм внезапно разозлился. Несмотря на то, что подсказывала ему интуиция, он сказал первое, что пришло на ум:

– Это ну просто здорово, мать твою!

Даг нахмурился.

– Следи за языком.

Сжав кулаки, Брэм обошел кровать. Этан излучал ужас, и, хотя Даг уверял, что дикому кугуару требуется физический контакт и человеческое присутствие, объятия Брэма мало помогли унять этот всепоглощающий страх.

Лицо Дага враз лишилось всякого выражения, но в голосе прозвучала угроза.

– Не разговаривай больше так со мной, особенно в присутствии кошечки, мне плевать, что он без сознания.

Брэм покорно кивнул. В конце концов, он всегда делал то, что приказывал ему альфа. Он кивнул, и гнев спал – как обычно и бывало перед лицом ярости Дага – и Брэм смог предложить альфе то, чего тот хотел – раскаяние.

– Прости. – Брэм в самом деле говорил от всего сердца, хотя то, что они делали с Этаном, казалось ему неправильным, несмотря на все смягчающие обстоятельства.

– Ладно. Но Этан не единственный, кому нужно успокоиться.

– Знаю. Прости.

– Все прошло довольно хорошо.

– Довольно хорошо?– Брэм забыл о том, что должен демонстрировать раскаяние.