Нас нет (СИ)

И слишком хорошо читал удивление на красивом лице.

Несмотря на шесть лет брака, Елена вела себя как девственница. Порой не знала, чего я от нее хочу. Зажималась еще сильнее, чем в свой первый раз. Робела.

От догадок, какой, вероятно, была ее сексуальная жизнь, кровь в жилах стыла. Оба раза я с трудом удержался, чтобы не устроить допрос. Еле отпустил."

"Но Костя был прав, когда волновался не о моих отношениях с Еленой, а о связях с ее бывшим мужем.

В нашем треугольнике роль острого угла досталась не женщине.

Княжна ошиблась, решив, что я следил за ее жизнью.

Но главным объектом была не Елена.

За первый год нашей разлуки из любимой она превратилась в табу. В мать чужого ребенка, жену чужого мужа. Поэтому я интересовался лишь одним человеком. Тем, кто десять лет назад отправил меня за решетку.

Не жалея денег, я платил нужным людям за информацию и слежку.

Вначале — чтобы отомстить.

Потом, когда сведений собралось на пару пожизненных заключений, — чтобы забыться.

Следователь, вытащивший меня и Костю из-за решетки, готов был в любой момент заняться расследованием и возбудить уголовное дело. Он упрашивал отдать компромат. Давил на Костю.

Со временем компромат все больше тяготил. А когда дела пошли в гору, на смену ярости пришло безразличие.

Стало плевать на то, как Мисюров обошелся с Абашевым. Я запретил охране узнавать, почему они с Еленой развелись и молодая женщина теперь ведет монашеский образ жизни.

До «Империала» Елена была вырванной из моей биографии страницей. А сейчас..

Я остановил ход своих мыслей и вновь посмотрел на Костю:

— Что Мисюров хотел? Раз уж Арина сообщила о звонке, может, сказала и зачем он звонил?

***К сожалению, выяснить причину звонка Мисюрова так и не удалось. Костя не знал. Арина три раза пересказала одно и то же: «Он представился. Сообщил, что хочет с вами поговорить. А потом положил трубку».

Можно было самому набрать давно знакомый номер. В конце концов, мои люди уже договорились с Мисюровым о возврате сына.