Нас нет (СИ)

Уверена, у тебя есть возможность как-то нажать на Славу.

— Ты учла, что стоимость такой услуги намного превышает размер твоего вознаграждения?

Даже обсуждать не хотелось. Ни саму услугу, ни то, что предстояло спасти сына Мисюрова.

— Да... — Елена еще сильнее сжала пальцы. Добела. — Я могу вернуть аванс. К сожалению, не сразу. Через пару месяцев. И готова сняться в любой рекламе. Все, что захочет ваш пиарщик. Без ограничений.

— Он уже не захочет...

Я вспомнил фото в кружевах. Скромное, приличное, совсем не такое, как планировал снять Паша.

— Тогда не знаю, чем еще могу оплатить твою помощь.

Взгляд голубых глаз изменился. И следа не осталось от тревоги, которая сквозила в нем в начале разговора. На бледном лице появился едва заметный румянец. А пальцы наконец перестали мучить друг друга.

Елена была почти такой же, как в нашу первую встречу. Испуганной, но гордой. Без грамма косметики, но самой красивой. От такой меня и повело. Раскатало как о бетонную стену... на годы.

— Твои условия изменились, тогда я тоже меняю свои.

Решение возникло внезапно. Возможно, еще вчера я проклял бы за него самого себя, записался бы к психиатру. А сейчас не хотел иначе.

Нужно было закрыть проклятый гештальт. Клином выбить свой собственный клин на этой женщине. Избавиться от долбаного наваждения.

Грязно, подло. Не имело значения как.

— Так ты поможешь? — Елена смотрела, не моргая.

— Разве можно отказать княжне Абашевой? Помогу. В обмен на твое тело. Ничего нового, в отличие от прошлого раза.

Словно я ударил ее наотмашь, Елена плотно сжала губы.

Я ожидал чего угодно. Готов был поставить на кон часть своего состояния, что сейчас она поднимется и уйдет. В этот раз навсегда.

Прежняя Елена плюнула бы мне в лицо. Но эта...

Скользнув руками за спину, она беззвучно расстегнула платье. Спустила его с плеч, оголив высокую, обтянутую кружевом грудь. И спокойно, с обреченностью святой уточнила:

— Можно я закрою дверь? На замок.

Глава 13

Елена

Наверное, я заранее знала, что именно так все и повернется.

Несмотря на обиды и годы разлуки, наши с ним алгоритмы работали без сбоя. Вначале нас всегда опутывали холод, осторожность и недоверие. Словно паутина. А потом мы окунались в близость, как в омут с головой.

Существовала лишь одна поправка — в девятнадцать броситься в этот омут было легче. Ничто не держало.