Нас нет (СИ)

— Если тебе нужно к ней, то я не против. — Чувствуя, как к горлу подступают слезы, я сама попыталась вырвать свою руку.

В отличие от прошлых упоминаний Виктории, сейчас не было ни ревности, ни обиды. Мне было стыдно перед ней. Словно это я толкнула ее к людям Славы и заставила пройти через весь этот кошмар.

— Мое присутствие ничего не изменит. — Денис повернулся ко мне и взял за плечи.

Не поверив, я снова попыталась освободиться.

— Давай так. — Шахов вздохнул. — Специально для таких недоверчивых. В первый и последний раз.

Сломав мое сопротивление, Денис все же притянул к своему боку. И поцеловал в висок.

— Но они... — Говорить было сложно. Мысли все еще отказывались собираться в кучу. — Они этого не знали.

— Сейчас уже неважно, знали или нет, — вмешался Белов. — Виктория жива. Это главное. Дальше специалисты сделают все, что от них зависит. У нас есть другая проблема.

Этого человека, казалось, ничем нельзя было пронять.

— Ты сказал, вы еще что-то выяснили? — вспомнил Денис.

— Скорее получили. — Сергей распахнул пиджак и достал из внутреннего кармана сложенный вдвое листок.

— Это от похитителей? — Шахов забрал бумагу.

— Да, ультиматум Мисюрова. — Не дожидаясь, когда босс сам все прочтет, начбез продолжил: — Он требует вернуть сына. Обещает сохранить жизнь Елене Арсеньевне. А если нет... — Взгляд Белова снова остановился на экране телефона. Тот уже мигал входящим сообщением с одним-единственным словом «Заключение».

***Денис

Я с трудом удержался, чтобы не разорвать чертов листок, а потом поспешить на самолет и сделать то же самое с автором послания.

Мисюров так и напрашивался на полноценную расправу. Без суда и следствия. Точно так же, как он поступил с Викой и многими другими. Даже то, что девять лет этот урод растил моего сына, не смягчало вину."

"Чтобы не испугать Елену своим бешенством, пришлось стиснуть зубы и вспомнить один трюк из тюремного прошлого.

Обычно хватало десяти таких повторений. В голове все стихало как после ударной дозы транквилизаторов. Однако сейчас пришлось дойти до двадцатки.

Стоял как столб. Смотрел на бумагу, которую успел положить на стол. Боялся повернуться к Елене.