Дикий ангел

– Ты права! – чешу затылок. – Прости! Я хотел как лучше! Чтобы она не чувствовала себя сковано в своём доме…

– Это не её дом, Феликс! – грозным голосом. – Мы здесь временно, не забывай!"

"– Понял. – отступаю. – Твоя очередь, Ульян!

Ей требуется немало усилий. Это прям бьёт по глазам. Скребком по сердцу.

Первый шаг полон сомнений. Второй тоже неуверенный. С третьим принимает неизбежное – она уже переступила через порог и назад не вернуться. Я предусмотрительно запираю дверь, отрезая путь к выходу.

Тугая тишина заполняет слух даже громче, чем счастливые взвизгивания ребёнка из её детской.

– Здесь ничего не изменилось… – констатирует Уля, изучая пространство плывущим взглядом.

– Все эти годы мне было холодно без тебя, Ульян… я грелся воспоминаниями.

Сказал. И не жалею.

Жена загребает весь воздух, что удаётся взять одним вздохом. Её рука ложится на грудь, но долго там не задерживается.

«Тварь поганая!

Ты достойна только этого!

Выметайся!»

До боли жмурю глаза и встряхиваю головой.

Этот стыд будет мучать меня вечно, но сейчас я должен собраться. Уля наклоняется, чтобы снять свою обувь, и я бросаюсь ей помочь.

– Позволь я? – дотрагиваюсь до лодыжки, аккуратно стягиваю кроссовок, намеренно задерживаю руку на её ноге, делая вид, что поправляю края белого носочка.

Дурею от наслаждения. Она всё такая же… мягкая, нежная, тоненькая.

«Она теперь моя женщина, Громов!! Ты это уже никак не исправишь!» – врываются в сознание слова ублюдка Абрамова, когда я со свирепостью бил ему морду.

 – «Сможешь быть с той, что полностью принадлежит другому?».

Эмаль с зубов слезает, когда думаю, что он прикасался к ней. Что она разрешила. Что ей это нравилось.

Пока руки освобождают её вторую ногу, я поднимаю на Улю глаза.

Как такую не хотеть? Не любить? Она настолько захватывает, что остальное кажется пустым.

Красивая, гордая, и всегда добрая…

Даже в самые острые моменты она давала шанс. Могла запросто задавить меня тем, что я сделал. Рассказала бы кому, что я… взял её насилием, мне бы шею сразу свернули.

Тот же самый отец, узнав правду, мог и дружков своих ко мне подослать! По-тихому, без шума и пыли, переломали бы мне все кости, да и всё. Братец её вспыльчивый, вообще бы с ножом прилетел. А так, он просто харкал в мою сторону, думая, что я бросил беременную жену, а мог и наведаться в горячке. Ребёнка сохранила. Всё-таки сберегла, оставила. А ведь на грани была, чудом отмела жуткие мысли. Разводились мы без скандала.