Дикий ангел

Костя бросает тревожный взгляд на Злату и картинно произносит:

– Моя сладкая карамелька, посиди вон там, у окошка, посмотри мультики, хорошо? – вкладывает ей в руки свой смартфон. Малышка охотно его забирает и бежит на креслице, включает своего долбанного Лунтика. Всё. Можно не беспокоиться, ребёнок сам себя развлекает и ничего не слышит.

– Ну? – сажусь рядом с Костей.

– Да толком и нечего говорить! Вечером после работы заехал в супермаркет, когда загружал пакеты в машину, кто-то шибанул сзади по голове! Упал, лежал несколько минут на асфальте, приходил в себя! Очухался, позвонил другу, тот приехал, увёз в больничку! Занавес!

– И что, никто не видел? Не помог? – прикладываю пальцы к губам.

– Да поздно уже было, никого на улице, темно! Я сначала подумал, что грабят, но нефига! Машина открыта была, не сунулись! Бумажник, мобильный, наличка в тачке, всё на своих местах!

– Если не с целью ограбить, то зачем, Кость? Кому ты что сделал? Говори!

– Да ничего не делал!

– Там же камеры были, да? Что-нибудь видно? Кто это?

– Нихрена не видно! Размыто всё, хоть глаз выколи, ничего не различишь! Ясно только то, что сзади подкралась фигура в тёмном, в капюшоне, замахнулась, шандарахнула меня по башке чем-то, вроде кирпича, и в бега! Всё!

– Боже мой! – сбивается дыхание, ворох мурашек по телу.

– Угадай! – в его глазах горит вызов.

Рой мыслей, но нигде не фигурирует Феликс. Ну не может он настолько пасть!

– Да зачем ему это, Кость? Ну вот скажи мне!

– Потому что мешаю ему! Он не хочет, чтобы я на твою долю в фирме претендовал! Плюс тебя вернуть пытается, а тут я, во всеуслышание запретил тебе прощать его!

– Ну, во-первых, запретить ты мне ничего не можешь, я сама принимаю решения, а не по чужой указке, и во-вторых, ты меня извини, Кость, но Громов тебя не считает своей трудностью… ну и…

– Что? – с издёвкой.

– Да. Он не такой.

Это не прописная истина, но я с этим человеком когда-то связала свою жизнь.

Не мой Феликс…

– Мало ты о нём знаешь, сестрица! После вашего расставания Громов славится жёсткими методами! Ему заказать меня, это как поковыряться в ухе!

В душе разводится отвратная муть. Образ Феликса тонет в болоте обвинений.