Дикий ангел

Мне нужно на что-то опереться, но даже стены кажутся непрочными.

Все потаённые слои моей памяти перекручены до боли и никак не могут улечься. Отцветшие следы тех дней приобретают новые краски. Против воли обнажаются детали.

Его жесты, его энергетика…

Брожу из угла в угол, словно испуганное животное.

Выбраться и сбежать.

Чтобы сдержать подкатывающую истерику, тихо присаживаюсь возле спящей дочери. Прямо на пол, поближе к ангельскому личику. Чтобы смотреть, смотреть, смотреть… и овладеть собой. Перекипеть и отдышаться.

Мне нельзя так сбоить. Смыкаю губы, сжимаю-разжимаю кулаки.

Я в порядке! Нам ничего не угрожает! Злату он не получит и точка! Трупом лягу, но дочь ему не отдам!

– Котёночек мой… – невесомо прикасаюсь губами к маленькому сопящему носику. – Мама тебя защитит… – шепчу, обводя пальцем мягкую бровку. – Никому не позволю тебя обидеть…

Ни за что не допущу, чтобы Феликс игрался с крохотным детским сердечком. Она же не сможет ответить. Она же поверит любому доброму слову, за руку возьмёт, будет ждать и скучать.

Она же и так засматривается на чужих пап и не понимает, почему рядом с ней никого нет. В мультиках то и дело поют «Мама, папа и я», а она вслух это произносит и задумывается, кто такой папа и где он. К Кириллу тянется. Голос его мужской слушает, руки большие разглядывает, к широкой груди прижимается.

Он не её отец, но именно с него она списывает образ мужчины. И нам просто крупно повезло, что Кирилл потрясающе-хороший и правильный. Заботливый, чуткий и очень нежный.

Стук в дверь номера на миг обрывает моё дыхание и я на рефлексе накрываю дочку рукой. Убедившись, что Злата не проснулась, на цыпочках подхожу к глазку и выясняю, кто заявился ко мне поздним вечером. Распускаю внутреннее напряжение и открываю дверь.

– Ты чего на сообщения не отвечаешь? – смотрит исподлобья Кирилл.

– Ой, я, наверное, телефон в сумке оставила… он на вибрации! – бормочу извинительно. – Ты что-то хотел?

– Златка спит? – заглядывает мне за спину.

– Угу. – киваю.

– Я это… – мнётся, проводит рукой по затылку.

 – Не могу там сидеть один. – указывает на соседний номер. – Меня не покидает чувство, что я с тобой рядом должен быть…

– Почему?"

"– Вижу, что тебе плохо и… мне тоже. – пытается быть невозмутимым, но взгляд кутает меня в одеяло.

– Мне не плохо… – скрыть переживания не получается, как ни пытаюсь. Полностью проницаема. Поза неестественная, движения кривые, на лице всё написано.

– Уляш, впусти меня! – просит весьма настойчиво.