Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

На этом все!

Молчит, сверлит меня взглядом.

– И чем же она тебя так зацепила? – поднимается из-за стола.

– Тебя это не касается. И если надумаешь пакостничать, вылетишь с работы. Как ты будешь потом зарабатывать на жизнь, меня не интересует. На этом все.

Отхожу в сторону, пропуская женщину. Та с гордо поднятой головой проходит мимо и покидает дом, хлопнув дверью.

Я же выдыхаю с облегчением. Ненавижу истерики и скандалы.

А вот теперь пора разобраться с сыночком. И, не медля ни секунды, направляюсь к нему в комнату.

"Зайдя к нему в спальню, ничего нового не вижу. Все та же картина. Дима в наушниках, тычется в джойстик и пялится в экран телевизора.

Срываю наушники с его головы и вырубаю плойку.

– Эй, – вопит.

– Сел, – приказываю.

Слушается. Да, я умею быть убедительным.

– С сегодняшнего дня помогаешь на ферме.

– Да пап, блин! – дует губы.

– Катя тебе все покажет и расскажет, – продолжаю.

– Эта та рыжая? – морщится.

– Не рыжая, а Катя. Девчонка трудолюбивая уже в свои двенадцать.

– Да хоть бы и так, – делает вызов. – Один черт, у тебя тут как в тюрьме. Никакой развлекухи.

– Ах, тебе развлекуху подавай? – все, держите меня семеро.

Подхожу к нему, схватив за ухо, и тяну за собой.

– Ай-ай, пап, пап, мне больно, – пищит отпрыск.

– Я тебе покажу развлекухи, – спускаемся с лестницы.

– Ты совсем озверел без своей Милки, – вопит пацан.

В этот момент в дверь раздается стук. Не выпуская уха сына, открываю дверь. На пороге стоит Катюша.

– Ой, я помешала воспитательному процессу? – с улыбкой смотрит на меня и Димку.

– Именно. И ты его продолжишь, как договорились, да? – спрашиваю.

Девчонка с готовностью кивает. А я выпускаю сына. Димка хватается за ухо. Весь красный, но реветь не собирается. При девчонке западло. Понимаю.

– Катю слушаться, все выполнять. Только узнаю, что обижаешь, бандеролью отправлю к матери, – проговорил и оставил их разбираться дальше.

Еще предстоит понять, что делать и как быть дальше. Мне бы радоваться, что Милка сама уехала. Но на душе как-то не по себе, тяжело. От одной мысли, что я ее могу больше не увидеть, удавиться хочется. Зацепила она меня, и не отвертишься от этого.

Глава 24. Наивная малолетка

Мила

– Значит, вернулась одна, – не спрашивает, а констатирует Андрей Петрович.