Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Это вы к Румянцеву?

– Да-да, – отвечаем хором.

- Что с ним? – спрашивает Люсинда.

– К нам его доставили с подозрением на инфаркт. Но все обошлось. Назначили медикаментозное лечение, и у нас он пробудет какое-то время под наблюдением.

– А к нему можно? – спрашиваю я.

– Можно. Но никакого волнения, никаких плохих новостей, пациенту нельзя нервничать, – строго наказывает врач. – Леночка, проводите к Румянцеву гостей. – И, – снова обращает наше внимание к себе. – Поговорите с ним. Мы не можем уговорить его остаться.

– Хорошо, – отвечает Люсинда Михайловна. – Узнаю своего мужа, – улыбается.

Нас провожает медсестра до палаты, где находится мой начальник.

Первой в палату входит Румянцева.

– Ну что? Допрыгался? – начинает с ходу его отчитывать.

Андрей Петрович что-то отвечает. Затем вхожу я.

Мое начальство впервые вижу в таком виде. В пижаме, лежит на больничной кровати. Он бледный, это явно говорит о том, что ему действительно нездоровится.

– Вот, а ты говоришь отдохнуть, – возмущенно произносит Андрей Петрович, обращаясь к своей жене. – Моя работа за мной по пятам ходит, – кивает в мою сторону.

Люсинда качает головой.

А вот следом заходит Миша.

– Ну, здравствуй, дед, – выдает он.

Андрей Петрович даже приподнимается на локте, не веря, судя по всему, тому, что видит перед собой своего внука. Секунд пять эти двое пялятся друг на друга.

– Ой, – выдает старик и валится на подушки, закрыв глаза.

– Врача!

Миша

Увидеться с дедом? Мне даже в голову мысли такие не забредали. Даже в самом худшем сне! А если учесть, что за спиной у нас знакомство с уже знакомыми родителями принцессы и бурная ночь накануне… То то, что сейчас происходит, ну, вообще не к месту. Чувствую подвох. Но пока паника на лицах бабки и Милки сбивают с толку. Да и дед весь бледный лежит.

Отчего-то тревожно. Где-то там на задворках сознания.

– Врача! – Мила выбегает из палаты.

Люсинда вокруг деда причитает. Причем так, как я пару раз удостаивался услышать.

– Ты чего надумал? А ну немедленно открывай глаза! Ты не можешь меня тут оставить. Внук твой приехал! А ну, Андрюша! – как наседка вокруг яйца носится.

Почему меня это не торкает? Я совсем потерянный для этого общества человек? Ни капли сострадания и жалости? Сам себе удивляюсь. Хотя… нет.