Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Всегда справлялась и сейчас не исключение.

Снова нажимаю на педаль. Громче урчит двигатель, колеса прокручиваются на месте, машина не двигается. Зашибись! Кажется, я застряла. Нет, не так…

Я застряла, мать твою!

И что теперь делать?

Я оглядываюсь по сторонам.

– Застряли, – вздрагиваю от неожиданно раздавшегося детского голоса рядом.

– Ага, – нахожу взглядом того самого мальчишку. – Как мне машину вытолкать? Идеи есть?

– Надо подумать, теть.

Господи, дожилась, Серебрякова! У пацана спрашиваешь, как быть дальше?

Открываю дверь и хочу выставить ногу, чтобы выбраться из авто, как носком туфли касаюсь месива.

– Эм… как тебя зовут? – спрашиваю парнишку.

– Пашка, – тянет руку он.

– А я Милена, – пожимаю тощую ладошку, – Пашка, позови, кто сможет вытянуть машину. Может, трактор? У вас тут такой есть?

– За трактором только к Мишане, – снова звучит это загадочное прозвище.

Почему именно Мишаня? Невольно представляется мужичок небольшого роста, с пивным животом и проплешиной на голове.

– Ты можешь его позвать? – спрашиваю с надеждой в голосе.

– Ждите, – кивнул пацан и рванул на своем велике туда, куда, видимо, надо было доехать мне. А за ним откуда ни возьмись еще трое мальчишек на велосипедах.

– Пашка, погоди, мы с тобой!

– И нас возьми, Пашка! – кричат наперебой, догоняя друга.

Пока жду, не зная, куда себя девать от этого затянувшегося ожидания, достаю телефон.

Погодите, в смысле не ловит? Как это? И такое бывает?! Поднимаю руку вверх. Нет, эффекта ноль. Скидываю туфли с ног и забираюсь на сиденье, снова тяну руку вверх и… снова нет. Ни единой палочки в антенне. Ни слева, ни справа. Дыра!

– Тетя, – вздрагиваю.

Опускаю взгляд на меня смотрят четыре пары глаз.

– Вы уже?

– Мишаня ехать отказался. Сказал, что ему больше делать нечего, как кого-то вытаскивать на ночь глядя.

– Прямо так и сказал?

– Ну-у-у… – тянет он, пожав плечами. – Не совсем так, но повторять дословно я не буду. Мамка заругает.

Мальчишки хихикают.

А я, как вобла, выброшенная волной на берег, открываю рот и закрываю снова. Таращу глаза, так и не подобрав цензурных слов, описывающих мое возмущение, которое только нарастает, а выхода найти не может.