Дикарь

Я прошел через пустыню, потом шел через лес, увидал дом и решил зайти… — С каждым словом я становился спокойнее, а голос мой все уверенней, я уже понял, что этот деревянный полутруп ничего мне не может сделать, в самом крайнем случае я успею сбежать.

— Какая база, какой тоннель, что еще за пустыня, лес и дом?! Я спрашиваю, как ты оказался на Перекрёстке Миров?!

— Не знаю, что за Перекресток Миров, сюда я пришел сам, своими ногами! — Скрипя, словно несмазанная телега, статуя попыталась подняться, но у нее ничего не вышло, деревянные ноги не пожелали разгибаться и она рухнула обратно на стул.

— Расскажи мне! Расскажи мне все!

Скрывать свою историю от деревянной статуи? Не смешите мои тапочки! В общем, я начал свой рассказ…

— Нет, не так! Не расскажи, а покажи! Открой свой разум! — сотни маленьких жёстких коготков пробежались в моей голове, царапая мозг. Ну, это нам уже знакомо, помнится ИскИн на станции тоже проделывал что-то подобное. Я уселся на дальний стул, расслабился и закрыл глаза, вспоминая все, что со мной произошло, все, что помнил о себе и о своей жизни.

Не знаю, сколько я так просидел. Нейросеть показывает, что не прошло и пары секунд, а по ощущениям, так несколько часов. Когда я открыл глаза, в моей голове раздавался гомерический хохот, а деревянное лицо статуи было искривлено в гримасе торжества."

"— Победили! Мы победили! — гремел в моей голове голос, перемежаясь приступами хохота. — Екимму проиграли! Память о них стерта и следов не осталось, а наша кровь живет в сотнях миров и будет жить вечно! Ни сила, ни огонь, ни металл, ни ложь, ничто не помогло им!

Вы когда-нибудь видели веселящуюся, хохочущую и злорадствующую деревянную статую? Нет? Ну так я вам докладываю, зрелище сюрреалистичное, особенно, если учесть окружающий антураж.

— Стой, человек, тебе не стоит меня бояться. Тем более что в твоих жилах течет и наша кровь. Я знаю, век вашей расы совсем короток, а память и того короче, поэтому сядь и выслушай историю Тишпака из народа спохлотов…

Каюсь, скорее всего, я бы не стал ничего и никого слушать, а постарался бы как можно скорее покинуть и этот дом, и этот лес, а в первую очередь своего странного и непонятного собеседника, если бы не его последние слова.