Дикарь

Самые обычные люди, со своими проблемами и заботами, а вот на счёт исследователей-вивисекторов… не местные они, пришельцы, да и я… э-э-э, прошу прощения, то тело, давно уже вывезли с родной планеты. Сейчас оно плавает в какой-то гадости в огромной колбе, все опутанное датчиками, проводами и какими-то трубками, и похоже, что над ним проводят какие-то опыты, колют всякой дрянью и наблюдают к чему это ведет. Пришельцы вывезли всю деревню, почти пять десятков человек, мужчин, женщин, стариков… детей. Все уже мертвы, я видел, как их тела достают из точно таких же «колб» и словно какой-то мусор бросают на парящую над полом платформу и куда-то увозят.

Сейчас там остался только я, я один, и скорее всего только потому, что иногда замещаю сознание того паренька.

— Но ведь ты замещаешь его сознание, а не тело, откуда у тебя-то все эти раны, ожоги и язвы?!

— Не знаю, но чем дальше, тем больше мне передается, мне настоящему, все то, что испытываю я там… И чем сильнее мои эмоции, тем сильнее и лучше я все чувствую.

Так что, если вдруг вы узнаете, что я тихо скончался во сне, то сильно не расстраивайтесь, это значит, что я просто не смог вернуться назад, не хватило сил, энергии, маны… называйте это как хотите. И что, рады вы, что узнали все это? Вижу, что не очень…

— Максим, а они что, ну, эти инопланетяне, или иномиряне, все на русском говорят или на английском? Как ты с ними все эти годы общался? — задал, как ему казалось, каверзный вопрос Колычев.

— Нет, они говорят на своем языке, ни одного более-менее знакомого слова я там не слышал.

Просто когда я вселяюсь в то тело, мне становится доступна вся память того парня, подозреваю, что и ему моя… была доступна.

— С чего ты это взял?

— Просто… некоторые его поделки никак не могли появиться самостоятельно в том мире. Например, это вот кресло, — я хлопнул по подлокотнику своей инвалидной коляски, — в деревне был один сильно пораненный воин, ноги ему чуть выше колен отрубили, так Кшал, так того парня зовут, смастерил что-то вроде этой каталки, даже складной ее сделал.

Или детские свистульки, которые научил меня делать отец в виде птички. Там птиц нет, вместо них какие-то летающие ящерицы, бывает даже очень крупные, с земного варана.

— Так… собирайся, поедешь со мной, поживешь у меня.

— Нет.

— Что значит нет?!

— Не поеду. Вы представьте, какие у вас будут проблемы, если я не проснусь, а врачи и полицаи увидят меня в таком вот состоянии… хрен оправдаетесь, Константин Матвеич.