Дикарь

— А я сто лет не отмечал Новый год, — усмехнулся Гром, оценивающе разглядывая девушку.

Вот смущал её этот его взгляд. Такой… Внимательный, раздевающий. Конечно, понятно, что одинокий мужчина в лесу на любую так пялиться будет. Скорее всего, он тут не два дня живёт, вон как дом хорошо обустроен и утеплён. Камин даже настоящий… Но всё равно женское самолюбие потешил.

— Расскажите о себе? Что посчитаете нужным, разумеется… — спросила неожиданно даже для самой себя.

Правда, тут же пожалела. А вдруг сейчас пошлёт её, чтобы не лезла не в своё дело? Внутренний голос пропел, что пошлёт и будет прав.

Но Савелий равнодушно пожал плечами и начал рассказывать, а Даша, открыв рот, ушла в его историю, напрочь забыв о неприятностях и о том, что где-то там, за снежными завалами её ждёт жених.

Оказалось, отшельником Савелий Громов живёт уже около двух лет. Иногда, разумеется, выбирается в город, как он сказал, «на охоту», то бишь за продуктами и вещами. Но в основном обитает в лесу.

Будучи буйным и молодым, активно участвовал в боях без правил и даже вышел на легальный ринг, правда, уже в двадцати годам понял, что это занятие ему не по душе.

И Савелий его нашёл. Подался на обучение в школу милиции, а затем — в специальный отряд быстрого реагирования, где и почувствовал себя на своём месте.

Громов спасал жизни десять лет. Десять лет ада, круги которого он прошёл на земле. Кровь, убийства, изнасилования… Даже преступления против детей.

Во время захвата притона, где без зазрений совести торговали детьми, Громов убил «мамку», что развивала детскую проституцию и даже гордилась своим «ремеслом», о чём не постеснялась заявить при задержании.

А когда из темного, сырого подвала вывели трёх избитых, исколотых иглами девочек, Савелий не выдержал.

Просто сдали нервы.

Сослуживцы смогли оттащить его от женщины, когда всё уже было кончено.

По понятным причинам Савелий больше не мог оставаться на службе, о чём не особо и жалел. Просто прикупил себе пару СТО и занялся бизнесом. Легальным, спокойным, приносящим доход.

Однако, через несколько лет почувствовал, что устал. Да, бизнес процветал, доходы росли. Но городская суета умаяла Громова и к тридцати восьми годам он решил уединиться.

Оставил управляющих на точках и построил дом в глуши, где нет людей.