Диета для трех поросят

– У вас какой сотовый?

– Хороший, – довольно ответила тетка, пряча купюры. – Не самый дорогой, зато везде берет.

– Не дадите посмотреть?

– Еще чего! За фигом?

– В аппарате фиксируются набранные номера, хочу узнать, кому сестра звонила."

"– Сама позырю, в руки не дам, – проявила бдительность торговка. – Ты нормальной кажешься, но вдруг сопрешь трубу. Убогие-то не воруют, а умные за милую душу ноги к хорошей вещи приделают. Во! Я по такому не звонила. Записывать станешь или запомнишь?

Я поблагодарила добрую продавщицу «экологически чистых» хот-догов, отошла от нее чуть в сторону и набрала полученный номер.

– Никитский парк, – раздался приятный голос. – Администратор Олеся. Здравствуйте.

– Простите, куда я попала?

– Пансионат «Никитский парк», – вежливо повторила Олеся. – С какой квартирой вас соединить?

– Вам недавно звонила Ирина Ефремова.

– Вполне вероятно, – не потеряв учтивости, согласилась девушка.

– Вы сидите на рецепшен?

– Да.

– И если кто-то из города хочет поговорить с вашим постояльцем, вы переводите звонок в номер?

– В «Никитском парке» квартиры.

– Не важно! У вас в номерах есть телефоны?

– Конечно.

– Сделайте одолжение, соедините меня с тем, с кем беседовала Ирина Ефремова.

– Простите, но это невозможно.

– Мне крайне необходимо поговорить с тем человеком!

– Я приняла смену всего несколько минут назад, при мне Ирина Ефремова не звонила. И потом, сведения о жильцах не разглашаются.

– Ладно, давайте адрес пансионата, – нетерпеливо потребовала я.

Не успела я войти в просторный двор, заставленный скамейками, как мне стало понятно: я попала в элитный, скорей всего частный, дом престарелых. Тут и там бродили пожилые люди, некоторые сидели в инвалидных колясках.

– К кому идешь, внученька? – проявила любопытство маленькая старушка, одетая несмотря на теплую погоду в меховую душегрейку и валенки.

– Просто так заглянула, – улыбнулась я, – без повода.

Бабушка моментально потеряла ко мне всякий интерес.

– Вы Олеся?

– Слушаю вас внимательно, – заученно улыбнулась администратор.

Я оглянулась по сторонам и, понизив голос, сказала:

– Олеся, помогите, пожалуйста! Случилось вот что…

Услыхав про Ирину и ее побег, Олеся перестала изображать радость.

– Я не имею права ничего рассказывать о жильцах, – твердо заявила она.