Дядя самых честных правил 6

Я отвечал ему беззвучным «не дождёшься, сволочь» и не спал ночами.

Справиться с кандалами я так и не смог. Вместо этого нашёл способ сбрасывать «давление». Зажимая needle wand в пальцах, я обнаружил, что через него тонкой струйкой стекает эфир. Моя крохотная «волшебная палочка» сработала как предохранительный клапан, выпуская излишек силы. Так что, оставаясь один, я каждый вечер стравливал эфир, добавляя себе отсрочку до развязки.

* * *От Казани Сибирский тракт уходил на северо-восток. Арск, Карадуван, Кильмезь, Сюмси, Дебёсы, Пыхта.

"На очередную ночёвку мы остановились на пустой почтовой станции. Кроме нас там не было ни единого проезжающего. А станционный смотритель к нашему приезду уже был в стельку пьян. Увидев мундир фон Катте, он долго кланялся, сказал, что вся почтовая станция в нашем распоряжении, а затем смылся в сторону ближайшей деревни.

Домик был маленький, так что внутри остались ночевать только я и фон Катте, а его подручные и Васька разместились на улице у костра.

Нам принесли ужин — разваренную кашу с мясом. По запаху даже за пять шагов было понятно, что она подгорела. Фон Катте понюхал её и с брезгливым выражением потыкал ложкой.

— Подобную дрянь я ел фо время службы ф армии. Проглотить можно только с чем-нибудь крепким.

Он полез в сумку и вытащил бутылку из тёмного стекла. Налил себе в кружку, посмотрел на меня неприязненным взглядом, но всё-таки решил не пить в одиночестве и плеснул мне тоже.

— Фаше здорофье.

Он выпил залпом и принялся уминать из тарелки. Затем снова налил себе и снова выпил. Где-то через полчаса, когда тарелки опустели, а заодно и бутылка, фон Катте захотелось поговорить.

— Нанафижу походную жизнь, — кривился он, доставая вторую бутылку. — Мой Талант не подходит для фойны, но фсё равно каждый прусский дворянин объязан служить.

— Вы хорошо его знали?

— Знал? — он хрипло рассмеялся. — Я был его доверенным лицом, Урусофф. Его отец чуть не казнил меня, когда я помог Фридриху сбежать из-под надзора.

Фон Каттен помрачнел и в упор уставился на меня пьяными и злыми глазами.

— А фы убили моего короля и друга, Урусофф.