Дядя самых честных правил 6

— Не говори ничего.

Взгляд Хозяйки смотрел прямо на меня. Ветер колыхнул туман и тихим шёпотом спросил:

— Зачем ты пришёл с ним, некромант?

Одними губами, беззвучно я спросил в ответ:

— Могу я попросить за него?

Сухая трава зашелестела смехом:

— Хочешь задержать этого мальчика? Что же, у тебя есть такое право.

Ветер снова зашумел в ушах:

— Ты сегодня уже привёл ко мне один Талант, старый. Я довольна. Считай, что жизнь мальчика будет подарком за хорошую учёбу.

Прежде чем поле и туман пропали передо мной, голос шепнул:

— Скоро тебе представится шанс привести ко мне редкий и ценный Талант.

* * *Николенька очнулся, едва я вынырнул из видения. Схватил меня за руку и хрипло просипел:

— Я ваш вечный должник, Константин Пха-пха-хх, — он закашлялся, закатив глаза, но не разжимая пальцы.

— Коленька, милый, ты жив!

Княжна разрыдалась, вцепившись в брата.

— Помогите мне, Софья.

Вдвоём мы подняли Николеньку со снега и перенесли в карету. Стоило закрыть дверцу, как включились невидимые Знаки, и внутри стало теплее.

— Переоденьте брата. Есть во что? Отлично, а я пока вас оставлю.

Выйдя из кареты, я нос к носу столкнулся с Кижом.

— С опричниками разобрался?

— Со всеми до единого, — Киж плотоядно ухмыльнулся. — Даже не вспотел.

— Пригони сюда дормез. Надо отвезти домой наших спасённых.

Пока ждали Кижа, я сидел в карете с Голицыными. Николенька впал в забытьё, но его состояние уже не внушало беспокойства. Ничего, отлежится у себя на подворье, лекарей позовёт и будет как новенький. А что шрамы останутся, так это не беда, говорят, они украшают мужчину.

— Я запомню, — шепнула Софья, — что вы пришли к нам на помощь как настоящий друг. Можете на меня рассчитывать в любом деле, Константин Платонович.

Через четверть часа подъехал наш экипаж, и Софья с Николенькой пересели туда.

— Отвезти вас в Москву на ваше подворье?

— Н-нет. Лучше в усадьбу, в Кузьминки.

Ехать оказалось не так далеко, вёрст десять, не больше. Всю дорогу Николенька молчал и только в усадьбе, прощаясь, сказал:

— Вы спасли меня, Константин Платонович. Могли не вмешиваться, проехать мимо, но спасли.

— Вчера я вам говорил уже: я вам не враг.

— Вы даже больше чем друг, Константин Платонович.