Мы не твои. Том2

- Всю тебя хочу… целиком…

И я тоже, любимый… я тоже!

А потом это невероятное слияние, кожа к коже, ДНК к ДНК, молекула к молекуле… Его так много во мне, вокруг меня, что я задыхаюсь от полноты и счастья.

- Я так мечтал, чтобы вот так… именно так…

Я знаю о чем он. Он уже говорил это. Стоять на ногах, и держать меня так. И смотреть.

Глаза в глаза.

Ореховые с золотом и серебристо-голубые. Сливаются в одно.

И мы двигаемся в такт наших сердец. Так медленно, что у меня начинают дрожать колени, потому что это именно так, как должно быть.

Только ему принадлежу и принадлежала всегда!

И он…

- Я твой, малышка, я только твой… Воробушек мой…

И в какую-то секунду мне становится дико страшно, я боюсь, что сейчас вдруг очнусь, и окажусь… окажусь в другом измерении, где я снова не помню, как меня зовут. Или помню, но его нет рядом – это еще страшнее!

Тогда, когда я не помнила, я просто не помнила все. Не помнила этого оглушительного счастья быть его, принадлежать ему.

Да, там были ночи, и странные, страшные сны… Нет, начинались они хорошо, яркое солнце, море, я плыву, меня обнимает и целует парень, лица которого я не вижу из-за этого самого яркого солнца, а потом… потом я тону, погружаюсь под воду. И остаюсь одна. Одна со смертельным ужасом. Одна во всем мире. Забывшая имя свое.

Это было ужасно.

Но… гораздо, гораздо хуже стало, когда я вспомнила и осознала, что я брошена.

Что вот тот, кто дарил мне крылья – так безжалостно сбросил в бездну.

И я снова тону… снова погружаюсь под воду, одна со смертельным ужасом, но уже с другим. С вязким, ледяным ужасом одиночества. Не я забыла – я забыта.

Забыта… и это куда страшнее…

- Надя, что с тобой? Что случилось? – понимаю, что слезы катятся по щекам…

Но я не могу объяснить.

- Все хорошо, любимый, все хорошо…

- Прости меня, родная моя! Прости… за каждую слезинку твою… я…

- Просто люби меня, пожалуйста! Люби… сильнее!

И он любит, словно отпустив тормоза. Так горячо и яростно, до головокружения. До забытья.

Мне так хорошо – словами это не описать. Это надо чувствовать, и я чувствую. Каждый мускул на его теле, аромат его мужественности.