Дьявол носит чёрный

«Да, но ты Рейчел, а не Моника», – услышала я в своей голове голос Лайлы.

«К тому же это ситком, а не реальная жизнь». – Теперь меня дразнил голос Чейза.

– Могу я задать еще вопрос? – я отклеила стикер, скреплявший салфетку. Итан сделал глоток вина и кивнул. Он не особо понимал эту игру. Как и я. Просто пыталась выяснить, действительно ли Чейз так хорошо прочитал Итана.

– Что угодно, миледи.

– Что ты ел на завтрак?

– Яичницу на тосте, – без промедления ответил он. Я вздохнула с облегчением, будто это необходимое доказательство того, что Чейз ошибался.

– Моя очередь, – сказал Итан. – Лучший способ начать день?

Кофе, пончики и телефонный разговор с папой. В основном выслушивая сплетни провинциального городка. Я собиралась ответить: бег трусцой, батончик с мюсли и прослушивание подкастов об изменении климата, но тут же вспомнила, что на этот раз обещала себе быть честной. Поэтому дала искренний ответ. Итан сморщил нос.

– Что? – я вздрогнула, готовясь к разочарованию.

– Ничего. Просто… Я не сплетничаю. И не пью то, что содержит кофеин. Меня от него бросает в дрожь.

– Понятно, – сказала я. В моем случае, из-за постоянного употребления диетической колы, кофе и энергетических напитков кофеин, несомненно, течет по венам вместе с кровью. Не то чтобы это имело значение. Мы с Итаном не обязательно должны быть совместимы во всех отношениях.

– Любимый телеканал? – я радостно улыбнулась. – На счет три.

– Три…

– Два…

– Один…

– НВО, – сказала я.

В этот же момент Итан произнес:

– National Geographic.

Мы рассмеялись, качая головами.

– Любимый запах?

Его глаза загорелись, как только нам принесли заказ. Пасту с овощами, морепродуктами и экзотическими грибами для него и пиццу с пепперони, беконом и двойной порцией сыра для меня. Мы снова досчитали до трех. Я сказала «щенячий». Он – «ванильный».

Повторяю – ванильный. Прямо как секс, который у нас будет, по словам Чейза.

Итан и я продолжали это танго до конца вечера, забавляясь тем, насколько патологически разными мы оказались.

Итан проводил меня домой, и у него хватило здравого смысла не целовать меня в губы на прощание. Он снова коснулся моей щеки, застенчиво улыбаясь и опустив взгляд.