Дьявол носит чёрный

Жаль, что причинила ему боль.

Жаль, что не покончила с этим раньше, когда поняла, что у нас нет будущего.

Но я не жалею, что поцеловала Чейза. И в этом вся проблема.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Итан опередил меня, прижавшись своими губами к моим на пороге уборной. Мои руки повисли вдоль тела, будто их искусственно пришили к плечам. Итан не впервые меня целовал, но в этот раз я чувствовала себя особенно неправильно. Мне нужно его остановить. Я начала отстраняться, разрывая поцелуй, от которого ничего не почувствовала.

– Должно быть, у вас так называемые свободные отношения, если таково представление твоей невесты о «хороших друзьях». – Справа от меня раздался веселый голос Джулиана. Я резко обернулась и увидела рядом с ним Чейза.

Джулиан самодовольно ухмыльнулся, скрестив руки на груди. А Чейз… Чейз вообще на меня не смотрел. Он прожигал Итана таким взглядом, будто собирался вбить его в землю, а потом топтать тело, пока от него не останется только пыль. Его челюсть напряглась.

– Ну и дела. – Усмехнувшись, его брат покачал головой.

– Отойди от нее, – приказал Чейз Итану. Джулиан даже не числился в его вселенной. Не уверена, что Чейз вообще его услышал. Итан сделал, как ему велели, но его взгляд метался между нами, ожидая, что я начну ругать Чейза за то, что он указывает ему, что делать. Обычно я бы так и поступила. Чейз – единственный человек, с кем я постоянно спорила.

Он сделал шаг вперед.

– Что бы ты ни собирался сделать, – сказал Итан ровным, но достаточно тихим голосом, чтобы Джулиан не смог его услышать, – на твоем месте я бы не стал. Мы оба знаем, что история далека от завершения. Последняя глава еще не написана.

Вот что меня сломило. Правдивость его слов. То, как они заставили Чейза отступить, словно ему влепили пощечину.

– Верно. Думаю, нам есть что обсудить, брузен. – Джулиан похлопал Чейза по спине. – Обмолвимся парой слов в библиотеке? Наше любимое место.

Я наблюдала за их спинами, пока они уходили. Как Чейз уменьшался, а Джулиан раздувался и заполнял собой бо́льшую часть коридора.

Я смотрела им вслед и впервые осознала, что убила своей добротой нечто важное.

А именно, свое сердце.