Дьявол во плоти

— Тётя Эви знает? — спросила Меррит, слишком уставшая, чтобы следить за языком.

— Что знает? — спросил Кингстон, выуживая часы из кармана жилета.

— Что у тебя есть внебрачный сын.

Герцог продолжал неотрывно смотреть на Кира. После напряжённого молчания он спокойно ответил:

— У меня нет секретов от жены.

— Вы с ней были женаты, когда… — Меррит замолчала, когда Кингстон бросил на неё испепеляющий взгляд. Его глаза сверкнули, как солнечный свет в отражении серебра.

— Боже милостивый, Меррит. Как ты могла подумать…

— Прости, — поспешно извинилась она.

— Ему тридцать три. Я бы никогда не предал Эви. — Кингстон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, стараясь взять себя в руки. — Смею надеяться, что никогда не опущусь до такой банальщины. Прелюбодеяние — это всего лишь бегство от одной проблемы к другой. — Он открыл часы, наклонился и прижал два пальца к пульсу Кира на шее. — Зачем ему борода? — раздражённо спросил герцог. — Неужели так сложно побриться?

— А мне нравится, — вступилась Меррит.

— Мужчина должен знать разницу между ""приличной"" и ""неприлично отросшей"" бородой. — Герцог с полминуты смотрел на часы, затем решительно захлопнул крышку и, не торопясь, положил их обратно в карман. — Примерно год назад, — внезапно сказал он, — я получил письмо от Корделии, леди Ормонд. Давным-давно, ещё до того, как я встретил Эви, у меня был с ней роман."

"— Ормонд, — повторила Меррит, уставившись на его напряжённый профиль. — Мне незнакома эта семья.

— Вполне логично. Насколько мне известно, лорда Ормонда не приглашали в Стоуни-Кросс-парк уже несколько десятилетий. Твой отец его терпеть не может.

— Почему?

— Ормонд самый омерзительный человек на свете. Я бы назвал его свиньёй, но не хочется обижать полезное животное. Корделия была совсем юной, когда они поженились. Её ослепило его бахвальство во время ухаживания, и только после свадьбы она узнала, за кого на самом деле вышла замуж. Несмотря на попытки произвести на свет наследника, спустя четыре года они так и оставались бездетными.

Глядя на него со смесью беспокойства и восхищения, Меррит мягко надавила, желая услышать продолжение:

— Какой она была?

— Очаровательной и благовоспитанной.