Дядя самых честных правил 5

Хозяин постоялого двора окончательно сник и послушно поплёлся обратно под присмотром Кижа.

* * *Вернув вещи и взяв сто рублей «компенсации», Киж вытряс из мужичка подробности. Постоялый двор, по сути, принадлежал Салтычихе, и он был лишь управляющим. Здесь частенько останавливались зависимые от кровавой барыни купцы, бурмистры многочисленных имений и прочие «сотрудники». Один из них и опознал нас, о чём донёс своей хозяйке. Мужичок помог организовать на нас засаду и был убеждён, что я уже никогда не вернусь. Сам он в нападении не участвовал и не видел, что Киж вышел победителем из схватки.

Пока Киж его допрашивал, я приводил себя в порядок. Умылся, переоделся и надел кобуру со small wand’ом. Разбудил Ермолайку, проспавшего в конюшне всё веселье, и велел ему закладывать наш экипаж. А когда вернулся, у «хозяина» постоялого двора были сломаны обе руки — мертвец терпеть не мог воров и преподал жестокий урок.

— Оставь его, Дмитрий Иванович. Идём, нам надо подыскать новое место жительства.

Киж кивнул, наклонился и зловещим шёпотом произнёс:

— Если ты кому-нибудь хоть слово о нас скажешь, я тебя найду. И буду медленно резать на мелкие кусочки. Понял?

В глазах мужичка плескался ужас, он часто закивал и попытался поцеловать мертвецу руку.

— Никогда, барин. Никому, ни звука. Молчать буду, молиться за вас каждый день стану, в монастырь уйду грехи замаливать.

Киж погрозил мужичку напоследок пальцем, и мы, подхватив багаж, вышли в общий зал.

— Дмитрий Иванович, — дорогу нам заступил картёжник-капитан, — съезжаете? И правильно, мне тоже этот прощелыга не понравился.

Капитан протянул мне руку и представился:

— Гордецов Андрей Иванович.

— Урусов Константин Платонович, — я пожал его крепкую ладонь.

— Константин Платонович, и вас я тоже приглашаю. Зачем вам постоялый двор или гостиница? Поселимся у моего друга, в десяти комнатах всем места хватит.

— Не думаю, что это удобно.

— Ещё как удобно! Наоборот, мы окажем хозяину неоценимую услугу. Представляете, совсем потерял волю к жизни. Весь день только и делает, что лежит на диване. Даже обедать изволит лёжа!

— Он болен?

— Если бы! Здоров как бык, но подвержен ужасной меланхолии и упадку духа. А мы бы все вместе его подбодрили, привели в чувство. Стыдно сказать, я в одиночку не смог его уговорить подняться.

Мы с Кижом переглянулись.