Девушка из песни

Я тихо присвистнул.

Холден кивнул.

– Кажется, довольно полезные навыки, да?

– Полезные? – Я фыркнул. – Все равно что иметь ключ к разгадке жизни.

Он усмехнулся.

– Если бы. По моему опыту это означает лишь, что бесконечные мысли в моей голове могут мучить меня более изощренным способом сразу на нескольких языках.

Я подождал, пока напряжение немного спадет, а затем небрежно спросил:

– Итак, мне направлять тебе свои домашние задания по электронной почте или предпочитаешь бумажную версию?

Холден заливисто рассмеялся, и мне показалось, что окутавшая было его тень рассеялась.

– Без шансов, Стрэттон.

Я ухмыльнулся.

– Стоило попытаться.

Наступила более приятная тишина.

– Да, здесь просто идеально, черт возьми, – воскликнул Холден. – Как будто мы на краю света и никто не может нас тут достать.

– Ага, – согласился я, а Ронан кивнул.

Холден вдохнул и выдохнул.

– Я гей, – выпалил он. – Просто хочу сразу все прояснить. На случай, если это не было очевидным. Это станет проблемой?

Я нахмурился.

– Нет. С чего бы?

– Спроси моего отца. – Он посмотрел на Ронана. – А как насчет тебя?

Ронан отхлебнул пива.

– Нет, я не гей.

Мгновение все молчали, а потом снова раздался хохот. Я смеялся до боли в животе и слез в глазах. Даже Ронан усмехнулся и подлил розжига в костер. Любое напряжение, которое еще оставалось между нами тремя, сгорело в огне, и я чувствовал себя так же, как при первой встрече с Ронаном. Холден Пэриш тоже подходил к этому месту. Вместе с нами.

– Ты сумасшедший ублюдок, знаешь об этом?

Он вытер глаза.

– Так меня и называют.

– Знаешь, ты ведь мог быть с ними. Среди популярных учеников.

– Зачем, если намного веселее издеваться над ними?

– Веселее, – ровным голосом повторил Ронан, словно холодным ножом обрубая смех. – Так вот ради чего было все это дерьмо с Фрэнки? Ради веселья?

Улыбка Холдена исчезла, и от него, казалось, вновь повеяло мрачным холодом.

– Я сделал это, чтобы застать его врасплох. Вот и все.

Но это не все. Ни разу. Однако у всех нас были секреты и свои скелеты в шкафу.

– Тебе оставался всего год старшей школы, – заметил я. – Зачем уезжать?

– За меня все решили.