Девушка без имени

Лишь бы не передумала, мысленно умолял всевышнего Иван.

– Почему, интересно, мне видней? – спросила девушка. – Со стороны человека лучше видно. Вот вы, к примеру, несерьезны, как небезызвестная всем стрекоза, и это очень хорошо видно.

– Ничего себе! Хорошо, что еще лето! – рассмеялся Чемезов.

– Удивительно, но я вполне допускаю, что вы талантливы, – добавила Ирина.

– Вы мне льстите, моя Василиса Прекрасная… – Иван замолчал, в последний раз надеясь выбить из незнакомки хоть что-то.

– Вроде бы мы решили, что я – Премудрая? – хитро улыбнулась она.

– Каким взглядом? – притворно удивился Иван.

– Ладно. Хорошо, я сдаюсь! – Она остановилась. – Меня зовут Ирина. Вы, кажется, это пытаетесь у меня выспросить.

– Уже в десятый раз, – довольно кивнул Иван. – Ирина. Даже не знаю, верить ли вам. Вас правда зовут так?

– Думаете, я обманываю? – устало улыбнулась незнакомка. – Что ж, это не исключено. Но какая вам разница?

– «Что в имени тебе моем?» – пробормотал Иван, и девушка остановилась, посмотрела на него задумчивым взглядом.

– Вы рисуете людей только после предъявления паспорта? Если так – его у меня нет. – Она пожала плечами и снова пошла вперед, хотя и понятия не имела, в правильном ли направлении идет.

И снова Иван Чемезов почувствовал эту необъяснимую странность, нелогичность во всем поведении девушки.

О чем вы думаете, Ирина?

Этот вопрос будет мучить его очень, очень долго. Чужая голова – потемки. А уж эта копна каштановых волос, отдающая медью на солнечном свете, – тайна за семью печатями, и открывать их она не собиралась никому. Пока они шли к мастерской, Иван заметил, что Ирина, должно быть, очень устала, что идет она с трудом и что у нее при себе нет ни сумочки, ни телефона.

Уже потом, около мастерской, наблюдая за тем, как Ирина осторожно входит в арку старого особняка, Иван вдруг разгадал одну загадку, а именно – отчего же эта незнакомка все же согласилась пойти с ним. Догадка показалась Ивану абсурдной, но с каждым взглядом на Ирину он все больше убеждался в своей правоте.

В том, что ей, Ирине, просто некуда больше идти.