Девственница на замену

За фотку с застывшим передо мной выражением лица я набрала бы плюс сто-пятьсот подписчиков в соцсетях и стала бы зарабатывать на блогах. Это что-то с чем-то: громила, выточенный из камня, с чистейшим офигеванием в глазах, из которых, кажется, вот-вот линзы выпадут. Просто чума!"

"Он перехватывает мое запястье и, чуть завернув, заставляет выронить игрушку.

— Альфу членом по голове? — Обалдело округляет глаза, напирая на меня. Пригвождает к стене, коленом разводит мои ноги и, маниакально вдохнув запах моих волос, обнажает зубы: — Не почувствовала запечатления? Как так? Невинность твоя мне подарена.

— Это изжога, — отвечаю я с застрявшим в горле хрипом от испуга.

Все бабочки из живота вмиг улетучиваются, как только мужские глаза начинают наливаться кровью. Всматриваюсь в них и обнаруживаю для себя, что не замечаю линз. Но ведь такого природного цвета у радужки просто не бывает!

— Ты хоть понимаешь, что теперь мне нужно жениться на тебе?! Сделать тебя своей самкой?! Волчицей… — в его голосе вместе с угрозой звучит отчаяние.

Неудивительно, он же умом тронутый. Какая самка? Какая волчица? Бухой, что ли?

Он опять принюхивается. Задолбал уже, блин! Я в канализационный люк провалилась. От меня и так тот еще душок, а этот придурок кайф от него ловит. Дегенерат какой-то.

Оторвав от моего лифчика бейджик, он ухмыляется. Успеваю прочитать на нем «БарСук», прежде чем он летит в сторону.

— Больше это тебе не принадлежит, — продолжает отмороженный патлатый.

Ну знаете ли, это уже слишком! Дурнушка — да. Зашоренная — согласна. Но назвать меня шлюхой!

Мужчина оставляет меня, приоткрывает дверь комнатушки, в которой мы зажимаемся, и кричит:

— Басанти!

Из глубин затемненного зала сюда тянется странная развеселая до упоротости музыка, громкие голоса, пьяный смех и клубы табачного дыма.

Я сползаю по стене, щипая себя за тыльные стороны ладоней. Это какой-то сон. Бред. Кошмар. Но ощущения настолько живые и реальные, что я начинаю сомневаться в призрачности происходящего. Опять рукой шарю в поисках какого-нибудь оружия, успокоительного, талисмана, в конце концов, пока мужчина, только что лишивший меня девственности, тихо перешептывается с какой-то девицей лет восемнадцати. Та стреляет в меня глазками, кивает, поддакивает.