Девственница на замену

Басанти заковали и вывели, кольцо окончательно растворилось, превратившись в горстку пепла, который Голденваль развеял по ветру в окне, и в зале наступила тишина. Мне казалось, что было слышно лишь то, как мы моргаем. Наконец молчание нарушил… Тео!

— Ну что, женимся?!

Я закатила глаза, цокнув языком. Кому что, а оборотню лишь бы поскорее трахнуть меня на законных основаниях. Только он не учитывает, что обещание было дано всем, и кое-кто из них не очень-то хочет делиться. И руки того самого Хала, уже обвивают мою талию со спины.

— Ты молодец, ягодка.

— Ты тоже, — улыбнулась я. — Отныне пингвины у меня любимые птицы.

— Заведем пингвина в Зарикании?

— А вдруг однажды я его с тобой перепутаю? Обидишься же.

— Как мило, — поморщился Мангус. — Мы невероятно счастливы, что в наших землях истреблен лютый враг. Но ведь это только начало и впереди много работы.

— Поэтому вы, Сатори, сейчас же возвращаетесь к службе! — велел император, бровью не поведя.

— Стоп! А чего это ты всех выпроваживаешь? — Я уперла руки в бока и шагнула вперед, оставив Хала позади. — Я вообще-то собиралась поговорить с ним. Мне весьма интересно, как это — воскреснуть?

— Это все Владлен, — улыбнулся эльф. — За что я ему премного благодарен.

— Ты… некромант? — Я перевела ошарашенный взгляд на Голденваля.

— Изучал когда-то в академии это искусство. Вот, пригодилось. Но Таурлендиил не труп. Ничего такого.

— Боже, Голди, — вздохнула я, тронутая его помощью, — без тебя мы бы…

— Грохнули меня, — договорил за меня император.

— Ничего особенного мир бы не потерял, — фыркнула я. Запарил уже!

— Уж кое-что особенное у меня точно есть!

— Пиздопротивность, — огрызнулась я.

Глубоко вздохнув, император сорвал с себя мантию, отшвырнул в сторону и в мгновенье ока бросился ко мне. Пикнуть не успела, как он ручищами вцепился в мою талию, образовал вокруг нас какой-то искрящийся электричеством вихрь и шепнул:

— Уединимся…

— Пусти, господи! Удушишь, ирод! — взвизгнула я, пытаясь вырваться из двух капканом захлопнувшихся лап.

— Не дергайся, козявка, — язвительно прошипели мне на ухо, и пол под ногами снова стал осязаем.