Девочка, ты попала

— Дай пас, идиот, — шепчу себе под нос. Однако паса не последовало, Матвей слишком верит в свои ноги. Зазвездился мальчик, за что и поплатился, потеряв такую хорошую возможность.

— Какая досада, — кривлюсь я, когда нам забивают неприятный гол.

А через пять минут фанаты “Спартака”, то есть наши, покидают с кислыми лицами трибуны. Что ж, очередной важный матч заканчивается не лучшим образом, однако мне глубоко наплевать. Если бы отец не впихнул в детстве в чертову секцию, меня сейчас здесь бы не было.

Развернувшись, я иду к выходу, на ходу придумывая очередную отговорку для тренера.

— Стоять, Беркут! — раздраженный голос капитана, словно сама молния, прилетает мне в спину. Я лениво поворачиваюсь, наблюдая, как Матвей мчит по мою душу на всех парах. Звук его тяжелых шагов разлетается эхом по пустому коридору.

Матвей у нас мистер правильность и идеальность. Никогда не опаздывает, не использует в лексиконе ругательств, не пьет всякую дрянь и скорее всего, ложиться спать под детские передачи. Не удивлюсь, если он девственник, который хранит себя для одной единственной.

— Беркутов, что это было? Какого черта? — С минуту мы смотрим друг другу глаза в глаза: в моих полное безразличие, в его желание придушить.

— Проспал.

— Да в смысле проспал? Мы проиграли!

— Расслабься, братишка, — я бью его по плечу, хотя мы далеко не друзья для таких жестов. — Это всего лишь игра.

— Это была важная игра, — он скидывает мою руку и грозно косится, так, словно я только что уничтожил единственное противоядие против вируса, который может убить человечество.

— Очередная важная игра.

— Боже! — вздыхает капитан.

— Не стоит, — ухмыляюсь я. — Ему до меня далеко. Слушай, Мот, прикрой меня перед тренером.

— Ты в конец офигел, Кирилл? — губы Матвея нервно дергаются, он переступает с ноги на ногу. — Я не собираюсь этого делать. Все! Хватит! Кино закончилось. Это была последняя капля.

— Да какая к чертям разница? — искренне не понимаю я. — Игра в трубе, теперь-то терять нечего.