Девочка сталкера. Часть 2

Мне снова хочется трахаться, если выражаться его языком.

Тем более что его член подо мной снова твердый.

Демид кладет ладони мне на бедра и слегка их приподнимает.

Я думаю, что сейчас он насадит меня на себя и уже предвкушаю. Но он медлит.

— Хочешь меня? — спрашивает своим тягучим с хрипотцой голосом, и я киваю.

Все, что угодно, лишь бы он только поскорее заполнил меня собой.

— Скажи это, — требует он.

— Хочу тебя. Демид, пожалуйста.

Двигаю бедрами, пытаясь найти его сама, сгораю от нетерпения.

Он направляет и начинает осторожно входить, а я зажмуриваюсь от удовольствия и выгибаю спину, словно кошка.

Наконец.

Наслаждение. Острое и всепоглощающее.

Затапливает, разрывает изнутри.

Разве может быть хорошо настолько? Как же мне нравится заниматься этим с ним.

— Любишь меня? — доносится до меня, когда он почти полностью вошел в мое содрогающееся от удовольствия тело.

Я киваю.

— Скажи это вслух.

Все что угодно, только не останавливайся.

— Люблю. Люблю тебя, — выдыхаю я, готовая сказать все, что он попросит, лишь бы не отпускал.

Он с силой вбивается в меня, вырывая из моих губ ненормальные животные стоны, а потом тянет на себя, прижимает очень тесно и властно, и начинает яростно трахать, заставляя снова и снова повторять, что я его люблю.

Глава 18

Я не знаю, сколько времени длится наш с Демидом безумный секс, но на дворе все еще ночь. Я чувствую себя пьяной, а причина моего головокружения и почти что невменяемого состояния притягивает к себе и целует в волосы. Я не сопротивляюсь.

Эта сладкая истома после безудержного огненного марафона окутывает все тело, и мне не хочется разрушать ее ни словом, ни малейшим движением.

Демид тоже молчит.

Он не болтлив по жизни и в сексе он такой же. Но те слова, что говорил, опаляли огнем, заставляя хотеть его еще больше. Просто какое-то безумие.

Мне кажется, я даже говорила ему, что люблю, хоть это и не так.

Впрочем, я уже не помню точно, что именно я говорила.

Надеюсь, он не воспринял ничего всерьез.

Мы оба без одежды и мою разгоряченную спину начинает понемногу пробирать озноб.

Демид осторожно высвобождает свое плечо из-под меня и поднимается с дивана.

Я непроизвольно напрягаюсь.

— Ты куда? — вылетает у меня прежде, чем я успеваю подумать, как собственнически это, должно быть, звучит со стороны.

— Мы не предохранялись, я заварю тебе чай, — отвечает он.

— А, хорошо.