Молот Пограничья

— Доброго тебе дня, — ехидно выдавила Катя.

И, задрав носик, развернулась и вышла.

— Все ругаетесь… — Дядя тоскливо посмотрел ей вслед и прикрыл за собой дверь. — Ничего, когда-нибудь она привыкнет.

— Куда денется, — усмехнулся я. — А если нет — могу и приказать. Как будущий глава рода.

— Ты это… Не болтай! — Дядя сдвинул серые густые брови. — Тоже мне — глава нашелся!

Я выдержал грозный взгляд, не мигая. Возможностей как следует изучить имперские законы у меня еще не было, однако хватило и болтовни дружинников: один Жихарь за полчаса выдавал не меньше полезной информации, чем пара-тройка книг.

От него-то я и узнал, что после гибели отца из мужчин, носящих фамилию Костров, остался только дядя — стареющий холостяк, давно лишившийся Дара и магических способностей — а с ними и кое-каких прав. И уже совсем скоро ему пришлось бы или объявить об угасании рода и окончательно лишиться положения и всех земель у Пограничья, или…

Дядя выбрал второе — на мое счастье.

— Давно сообразил? — тихо спросил он.

— А чего тут соображать? Просто так ты бы суетиться не стал. — Я пожал плечами. — У самого ни Основы, ни титула. Брат мой пропал еще полгода назад. Отец погиб. А девушки… — Я взглянул на дверь. — Девушки в качестве наследниц вотчины явно не годятся. Выходит, кроме меня никого и не осталось.

— Выходит, так, — вздохнул дядя. — Только коней-то придержи. Главой рода ты станешь после присяги, когда государь твою клятву примет.И на княжение благословит.

— Это в Москву ехать придется? — поморщился я.

— Да ну куда — в Москву? Много чести — государю тебя лично слушать. — Дядя усмехнулся и покачал головой. — В Орешек поедем. Там и храм, и все что нужно имеется.

— А почему не в Новгород? — Я тут же вспомнил так и не случившийся визит отца к Белозерскому. — Там храмов тоже вроде хватает.

— Зато наместника нет. Они только на государевых землях сидят. И присягу — тоже только они принимают, князьям не положено, — терпеливо пояснил дядя. — И то Вторых Осенин ждать придется.

— Осенин?.

— У нас тут так Рождество называют. — Дядя махнул рукой. — Двадцать первое сентября, большой праздник. На него обычно и присяги, и свадьбы назначают, и даже сделки — чтобы крепче были. Примета хорошая. Да и народу как раз много съезжается.

Я еще не разобрался ни с местными традициям, ни даже с календарем. Зато считать как будто умел.

— Двадцать первое сентября, — задумчиво повторил я. — Почти целый месяц.

— Три недели, — поправил дядя. — С небольшим.