Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Она медленно проводила языком линии, начиная от запястья, через всю ладонь до кончиков пальцев, по очереди! Каждый палец!

Его шибануло так!!!"

"Он качнулся от силы этого чувственного удара, стукнувшего в пах, в заколотившееся сердце, в голову, мгновенно прокатившегося горячей волной по всему телу, закончившего нападение ударом под коленки!

Не в силах оторвать взгляд от Машки, он привалился обессиленно плечом к металлическому коробу телефона и выругался!

Никогда! Ни одна девушка в его жизни – активного, молодого, здорового самца – не вызывала в нем такого горячечного, ошпаривающего желания!

Не просто животного мужского желания, а что-то еще непонятного, тайного сверх этого бьющего желания! Сильнее!

Никогда! Никто!

Даже в его первый мужской раз в пятнадцать лет!

Он понимал, что нельзя, невозможно и надо отвернуться, но смотрел, и безумно хотел ее, и понимал, что вряд ли будет так желать какую-нибудь еще женщину… и быстро прикидывал, что все возможно! Он отменит свадьбу, и будет с Машкой до самого своего отъезда, и потерпит как-нибудь два года, а когда ей исполнится восемнадцать, она приедет к нему, и они поженятся, и тогда уж он ее никуда не отпустит…

И отвернулся – заставил себя отодрать от нее взгляд, отвернулся!

Закрыл глаза, продышался, сказал себе – стоп, все!

И принял решение.

Жизнь, беспощадно перекручивая и выкорчевывая, перемолотила и изменила все за эти восемнадцать лет: страну, людей, города, пространства, Победного и Машку – все!

Неизменным, не подвластным осталось только одно – за всю его теперь уже сорокалетнюю жизнь Дмитрий так и не испытал ни к одной женщине такого яркого, ошпаривающего желания, как к ней, к Машке, в те свои двадцать два года!

Он хладнокровный, циничный, удачливый, расчетливый, жесткий мужик, отстраненный и закрытый для душевной близости, много чего видевший и прошедший, приобретя те самые: «многие знания – многие печали», битый-перебитый, побеждавший практически всегда, за редким исключением.

Через его жизнь прошло огромное количество самых разнообразных женщин, с разной степенью заинтересованности с его стороны и разной степенью желания – от холодно-расчетливого, осмысленно-циничного, спокойного до одуряюще-яростного, страстного.

Но то, что он тогда испытал, пережил, прочувствовал к Машке, – иное, единичное, неповторимое!

Потому что она была его! Вся! Только его – и было еще что-то сверху, и он это чувствовал всем нутром – как улыбка бога.