Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Он понимал, видел все это Машкино старание казаться старше, солидней, улыбался про себя, чтобы не обидеть.

А тут случилось мороженое! И она, уверенная, что он на нее не смотрит, занятый разговором в телефонной будке, отпустила всяческие напоминания о необходимости «правильного поведения» – и сумка, зажатая между коленок, рот, набитый так, что раздулись щеки, запиханными второпях остатками вафельного стаканчика с мороженым, и блаженство на рожице от вкусности.

Он усмехнулся: «Ребенок! Девчонка!»

И волна теплой нежности – чувства, которому он теперь знал название и которое испытал только один раз в жизни в ее же адрес, когда в температурной горячности она, маленькая, лежала у него в руках, – прошлась волной по телу, удержавшись в разуме.

– Ты что там смеешься?! – Чужеродный голос ввинтился через ухо в мозг, пробежав по дырочкам в черной пластмассе.

Остужая, изгоняя теплость, посмевшую непрошено плескаться.

– Ты что, напился? Ты с кем там? С Игорем, Вадиком?

Дима переморгнул. И пришел в себя.

Машка – ребенок, все та же маленькая девчонка, а в мозг проникает голос Марины – его жены. Через три дня жены.

– Нет, – хрипнул он.

Прокашлялся, прочищая горло от всяких инородных эмоций и ощущений непрошеных, и увел взгляд в сторону от Машки, и стал смотреть на ель, возле которой она стояла.

– Я с одноклассниками, ты их не знаешь.

– Кого это я не знаю? – возмутилась Марина.

– Их. Их не знаешь, – надавил недовольно голосом Дима.

– Какая разница: знаю, не знаю! Хватит бухать! Ты что, совсем обалдел? Я жду тебя три часа!

– Я скоро приеду, – туманно пообещал он.

– Не скоро, а сейчас! – распорядилась Марина и бросила трубку.

В ухо ударили гудки отбоя. Дима отодвинул трубку от уха, посмотрел на пластмассовую круглую поверхность с дырочками, повесил на рычажок и перевел взгляд на Машку.

С детской радостью в виде мороженого она справилась, исчезли хомячьи набитые щечки, а вместе с ними и блаженное выражение на рожице, сменившись озабоченным рассматриванием перепачканных ладоней.

«Да, – подвел черту Дима во всех своих сегодняшних непонятных и неожиданных эмоциях, чувствах, глупых мыслях и пугающих желаниях. – Ребенок. Чего меня повело-то?»

И тут Машка стала слизывать с ладоней остатки «пиршества».