Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Труба стала расширяться на другом конце, и звезды, летящие быстрее черных стен, сливались на выходе трубы, расширившейся огромным раструбом, в одно серебристое свечение.

И оттуда, из сверкающего раструба, ее позвал голос:

– Иди сюда-а-а…

Паутиновые нити окутали все Машкино тельце, и она уже не могла пошевелиться и полетела туда, к серебристому выходу, на голос…

– Машка!!! – услышала она за спиной другой звавший ее голос.

Голос был очень знакомый, родной, но еле слышный, она не могла вспомнить чей, но почему-то знала, что вспомнить надо обязательно!

«Я не могу…» – пыталась сказать она, но паутина запеленала ей рот.

– Машка! – немного громче, как будто догонял, снова позвал кто-то сзади.

Она попробовала оглянуться, пошевелиться, несколько ниточек лопнули от ее движения и повисли.

– Иди сюда-а-а… – тягучим шепотом приказало серебро.

Машка летела на голос в серебряный раструб – туда, к светящемуся неизвестностью выходу.

– Вернись немедленно!!! Слушай меня! Иди ко мне!!! – громко приказали сзади, из жизни, уже отпускающей ее.

«Мне нужно туда, я не могу теперь к тебе, мне туда, в серебряный выход…» – хотелось объяснить ей тому, кто так настойчиво ее звал.

И она стала медленно поворачиваться назад, чтобы сказать, объяснить это, паутинки лопались от ее усилий и повисали бахромой, но на их место заплетались новые.

Сейчас она повернется! Сейчас! И посмотрит, кто ее догоняет, и скажет, что не может.

Откуда-то она знала, что это очень важно – сказать!

– Сюда-а-а… – приказывало серебро.

Ей удалось повернуться боком, и она увидела Диму. Собрав силенки, Машка стала открывать рот, разрывая паутину, и сумела сказать:

– Дима, ты пришел попрощаться?

Ей хотелось высвободить руку и погладить его по лицу, прощаясь. Он что-то говорил, она не слышала – тянула руку из плена.

– Ты мне нужна! Здесь! Немедленно вернись! – Почему-то он очень злился и щурил золотые глаза, словно дрался с кем-то.

«Я ведь ничего такого не сделала!» – хотелось ей сказать.

Он протянул руку и дернул ее за волосы, у нее мотнулась голова, и нитки на лице порвались.

– Маша! Немедленно иди ко мне!!"

"Он придвинулся близко-близко, смотрел прямо ей в глаза своим злым золотистым взглядом.

– Слушай только меня! Давай! Ты сможешь!

И снова дернул за волосы.

– Иди сюда-а-а… – позвало серебро, но тише, чем прежде.

– Но он же говорит: «Сюда», – возразила она Диме.

– Никого больше! – приказал Дима.

Ей хотелось к Диме.