Девочка моя, или Одна кровь на двоих

– Я хотела сказать тебе что-то важное!

– Что? – остановился он и посмотрел на Машку.

– У нас был замечательный Новый год, самый замечательный, который только мог быть! Теперь мы беременны.

– То есть? – проявил чудеса сообразительности муж.

– То есть где-то между Рождеством и старым Новым годом мы стали беременны. То есть я беременна, а ты вместе со мной.

– В смысле ребенок? – переспросил Дима.

– Ну да, такой маленький Дмитрич или Дмитриевна. Что получилось.

– Что получилось, – повторил потрясенно Победный.

Он никак не мог осознать и поверить до конца не мог.

Он не мог спать в эту ночь, все смотрел на сопящую тихонько Машку, не в состоянии вместить в себя осознание своего будущего отцовства, и осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить ее, вернее их – Машку и маленького внутри ее, пошел в кухню.

Включил свет, и первое, что увидел на столе, – маленькую детскую кружечку с нарисованным розовым слоником и ручкой в виде розового хобота, которую Машка сегодня купила:

– Не смогла удержаться, когда увидела, решила, пусть будет!

И эта кружечка с розовым слоновьим хоботом вправила его сдвинутое сознание.

Он будет отцом! Маленького Дмитрича или Дмитриевны! Охренеть!

Не будет у них никакой красивой сусальной жизни, сладкой до отвращения идеальной картинки из любовных романов, и спорить они будут до хрипоты, отстаивая каждый свое мнение, и покрикивать.

«Машка, ты что, сдурела, куда ты ребенка тащишь, ему всего пять лет, а ты его на раскопки собралась везти!»

«Вполне приличный возраст для приобщения к мировым культурным ценностям!»

«В музее приобщится к мировым ценностям, и не в пять лет! На хрена это ему сдалось! Ты его еще в музыкальную школу отдай!»

«Хорошая идея! К музыке тоже надо приобщать ребенка, купим рояль!» – будет хохотать Машка.

«На ложках деревянных пусть приобщается!» – будет выходить он из себя.

И они примутся смеяться до слез, позабыв о самом предмете спора."

"И ругаться и спорить по более серьезным вопросам, и хлопать дверьми, и он будет железно стоять на своем – он же глава семьи, а Машка – уступать за редкими исключениями, но никогда ссора не перейдет в обиду, непонимание, не опустится в сердце, оставляя на нем отметины. И никогда они не перенесут ссоры в постель и не станут копить и накручивать обиды к ночи.