Девочка, которую нельзя

Очень хотелось спросить про Гордеева, но язык не поворачивался.

— Есть хочешь?

Я безразлично пожала плечами.

— Понял! — он резко крутнул руль вправо, в последний момент вписываясь в поворот. — Ресторанчик один знаю, просто бомба! — И почти сразу же руль резко влево, в проулок. — Там такие стейки делают, что просто пальчики… Тихо! — Вскинул вдруг указательный палец. — Слышишь?

— Что? — напряглась я.

— Ну вот… — и он погнал по дороге резкими зигзагами, так, что мне аж пришлось схватиться за панель, а встречным машинам сигналить и мигать фарами.

— А это, — вынула я из лежащего на коленях рюкзачка бутылку с остатками настойки. — Это вот.

— Это Гордеевка что ли?

— Какая ещё Гордеевка? Это тибетская настойка.

— Ну-ка… — с умным видом перехватил Коломоец бутылку и, вытянув зубами пробку, нюхнул. — Ну я э ооу эа оеека!

— Чего?

Большой шеф сплюнул пробку.

— Я же говорю — Гордеевка! Ну, я её так называю. Он этот рецепт откуда-то из Сибири привёз, как панацею от всего на свете, и бадяжит теперь на регулярной основе.

Я вздохнула и, сцепив на руки на груди, отвернулась к окну. Глаза бы мои её не видели!"

"— Ну и зря, — дёрнул плечом Коломоец.

И, слегка взболтав содержимое бутылки, залпом его выпил. Прямо из горла. Примерно стакан, точно.

— М-м-м… — довольно кивнул. — Молодая: перец уже чувствуется, но ещё не зверь. А когда посильнее отстоится вообще пожарище станет. Я как-то такой выдержанной тяпнул — чуть до задницы не прожгло!

При упоминании задницы я тут же вспомнила Машкину гей-теорию и машинально подкатила глазки. Коломоец заметил.

— Чего?

— Да нет, ничего, — спохватилась я.

— Ты про настойку, что ли? Так она безалкогольная.

— Пха! — вложила я в смешок весь свой сарказм.

— Да серьёзно! Там травки какие-то, шишечки-иголочки, прополис, мёд и красный перец. И всё. Её даже маленьким детям можно. — Помолчал, искоса поглядывая на мою напряжённую закрытую позу. — Да я тебе клянусь! У Гордеева спроси, если не веришь.

Я не верила.