Девочка, которую нельзя

— Ой, а я бы на вашем месте послушалась дяденьку, — ехидно улыбнулась я. — Если, конечно, не хотите, чтобы он узнал, что ваша красная помада говорит о неудовлетворённом сосательном инстинкте.

— Чего-о-о?! — угрожающе двинувшись в нашу сторону, задохнулась она, но Гордеев предупредительно выставил вперёд руку:

— Лора, иди. Иди!

Она, резко развернувшись на каблуках, дёрнула на себя дверь:

— Сучка малолетняя!

— Шимпанзе! — не осталась я в долгу, а, едва она скрылась, снова попыталась вырвать руку из захвата Гордеева, но безуспешно.

— Не бери в голову, — дёрнул он щекой. — Это так. Вообще она нормальная, просто работая у неё нервная. Ну а у тебя-то что? Ничего необычного не замечала? Слежку, например?

— Нет! — теперь я не призналась бы ему в своих проблемах даже под дулом пистолета.

Он удивлённо вскинул бровь:

— Хочешь сказать, всё спокойно?

— Да!

Помолчал, раздумывая.

— Это хорошо.

— А я бы на вашем месте поспешила за Лорочкой, пока её красноречивые сигналы не считал какой-нибудь другой бабуин!

— М-да… Сложно с тобой по-нормальному.

— Просто держись от меня подальше, и все дела!

— Можно подумать, это я за тобой сюда прибежал, — усмехнулся он, но руку наконец отпустил. — Ладно, иди. Погоди! Ну а почему шимпанзе-то?

— А потому что зоологию изучать надо![1] — пихнула я его и бросилась вниз по лестнице.

— Будут проблемы, звони! — донеслось мне вслед.

Переночевала я у Махи. Собственно, для этого и шаталась по торгушке до последнего.

— Ну это как бы… — недовольно скривилась она на моё появление, но дала войти. — Может, тебе просто денег на такси занять?

— А смысл? Не успею оглянуться, как опять к тебе.

— Но это же не значит, что ты должна у меня поселиться. Сними хату поближе и забудь про «последнюю маршрутку».

— Да нет проблем, — как можно жалобнее вздохнула я. — Просто среди ночи это невозможно, а я всё равно давно хотела тебе кухню прогенералить.

— Ладно, — согласилась она. — Тогда ляжешь тоже на кухне, там диванчик раскладывается. Но не бери в привычку, ясно? Я тебе не хостел.

Это было унизительно, хотя и соответствовало моей добровольно выбранной роли человека без лица.