Девочка для Черного (СИ)

Какая там могла быть неисправность двигателя, если отец обожал свою машину и лично следил за техническим обслуживанием?

Такое стечение обстоятельств вызывает подозрение. Папа как раз нашел важные документы, которые могли переломить ход всего процесса. И накануне заседания происходит авария. Машина выходит из-под контроля. Врезается в столб и взрывается.

Никто и слушать меня не стал. Все списали на технические неисправности. Даже связи Жданова не помогли открыть дело и провести расследование.

— Ты хочешь сказать, я убил твоих родителей? — мрачно спрашивает Колесников.

17

Я ничего не отвечаю. Слова просто забиваются в горле. Мне хочется, чтобы Колесников отсюда ушёл. Не могу его здесь видеть. Физически не могу. Меня трясет.

— Тайка, да за кого ты меня принимаешь? — продолжает мужчина. — Я бы никогда…

Дальше он говорит ещё много всего. Но я не слышу. Просто не воспринимаю фразы. Кровь дико бьет по вискам. В ушах шумит, а затылок наливается свинцовой тяжестью.

— Вы же видите, в каком она состоянии, — вдруг доносится голос Жданова.

Колесников открывает рот, но так ничего и не говорит. Через время он действительно уходит.

Жданов обнимает меня за плечи. А я бездумно смотрю вперёд.

После того как Эдуард уходит, легче не становится. Хотя теперь мне никогда не станет легче.

Я вижу, как могилы начинают засыпать. Комья земли падают на крышки гробов.

Кто-то взвывает. Совсем близко. Не сразу понимаю, что это я сама. Слёзы душат, рыдания вырываются из груди.

Нет. Не могу поверить. Просто не могу.

С каждой прошедшей секундой мои близкие люди оказываются все дальше от меня. Привычный мир рушится.

Все как в тумане. В пелене. Разные кадры мелькают перед глазами."

"Кладбище. Поминки. Близкие друзья и родственники выражают соболезнования. Их голоса и лица сливаются в моей голове. Одна размытая картина, один глухой звук.

Я не понимаю, как буду жить дальше. Я вообще не понимаю, что делать. Абсолютно потеряна.

***

— Вы уверены, что хотите взять академический отпуск? — спрашивает заведующий кафедрой.

— Да, — сглатываю. — По семейным обстоятельствам.

— Понимаю, — кивает он. — Я подпишу вам документы. Пока что оформим на год.

Молча смотрю, как ручка скользит по бумаге.

— Учитывайте, что в нашем университете допускается продление только до двух лет. Больший срок взять не получится.

— Я знаю.

— Надеюсь, вы ещё вернётесь к нам, Таисия.

Благодарю его и выхожу из кабинета.