Девочка Грешника

— Цыц! — шикает тот на меня, быстро рассчитывается картой, и мы покидаем дорогой бутик.

Он буквально тащит меня за собой на буксире, пока я, совершенно ничего не соображающая, еле перебираю безвольными ногами.

Ногами! Да я вся безвольная вдоль и поперек, черт меня раздери!

— Ром, Ром, подожди, — невнятно бормочу себе под нос.

— Ну что? — поворачивается ко мне и останавливается, рукой обводя торговые ряды. — Вот прям тут будем решать наши проблемы?

— Я не хочу ничего решать, — пытаюсь вырваться, но Рома опять набирает скорость, а потом выводит меня на улицу, торопливо направляясь к парковке.

— Если честно, то я тоже, — чеканит он и снова улыбается мне как довольный мартовский кот.

Вижу тот самый черный лексус, стоящий в неположенном месте на аварийке, и еще сильнее начинаю паниковать, совершенно справедливо понимая, что кажется у кого-то тут идет все по четкому плану. До боли прикусываю нижнюю губу и встряхиваю головой, пытаясь словить частицы рассеянного разума, а потом вижу, как буквально в паре метров от нас притормаживает такси.

Поднимаю наши сцепленные руки и изо всех сил кусаю его за пальцы. И почти рыдаю от облегчения, когда высвобождаюсь из его хватки. Пара мгновений, и я уже внутри автомобиля бомбилы.

— Едем, пожалуйста! — требую я у потрясенного водителя, но тут же вскрикиваю, потому что дверца с моей стороны открывается, и меня беспардонно вытягивают наружу.

А потом закидывают на плечо, словно куль с мукой.

— Ну что за строптивая коза? — смеется Красавин и шлепает меня по заднице.

— Эй, парень? — кричит таксист.

— Это девушка моя, братан. Ругаемся мы тут с ней, не мешай, — и дальше ржет, а потом в одно движение заталкивает меня на сидение своей дорогой спортивной тачки.

Охранник, мать его ети! Да такая машина стоит больше десятка лямов по самым скромным подсчетам!

Да что за херня?

Всего минута, и он уже сидит за рулем, блокируя мне все выходы и входы, а я окончательно погружаюсь в безысходность. Я напугана. Его напором. Своей ответной реакцией.

Мне так хочется в нем раствориться без остатка. Но в то же время я понимаю, что окончательно себя потеряю, если сделаю это.

И смотреть на него больно. И не смотреть невозможно.

И без него мне плохо. И с ним я умираю.

Ох, Соня, ну давай же! Возьми себя в руки, тряпка!

— Отвези меня домой, Рома! — четко и с расстановкой выговариваю я.

— Домой?

— Да! Немедленно!

— Ок. Я это сделаю. Не проблема.