Девочка Грешника

— Да иди ты! — воскликнула Маня и тут же испуганно зажала рот ладонью, а потом махнула мне, чтобы мы быстрее отправлялись в ее комнату.

Если ее мать узнает, чем мы тут ночами промышляем, то мне крышка. И моя бабуля покрывать забавы внучки не станет, а все донесет деду, отцу и старшему брату. И плакали тогда мои питерские каникулы.

А как оказались в доме, так уж я и начала трещать без умолку про конкурс и как смогла победить. А еще стараться не вспоминать о парне, который самым наглым образом украл у меня поцелуй и номер моего телефона.

— Как же здорово, Сонька! Ты такая рисковая у меня, такая смелая и такая…

— Перестань! — рассмеялась я и открыла душевую кабинку.

— Я бы так никогда не смогла. У мамы моей от таких выкрутасов сердечный приступ бы случился.

— Твоя мама тебе такое приключение и запрещать бы не стала, Манюнь. Чего уж ты?

— Это ты, конечно, права, — вздохнула подруга и подала мне еще одно полотенце для мокрых волос, — я же не наследница заводов и пароходов.

— П-ф-ф, нашла чему завидовать! Мои предки, знаешь ли, только и толкуют какая я должна расти правильная и воспитанная, чтобы, не дай Бог, честь семьи не запятнать. И это я-то? Это, на минуточку, мой отец уже третий раз разводится, чтобы в четвертый раз жениться на очередной молодке. Ну, Мань, эта его новая пассия всего на два года меня старше! Ну какая может быть любовь, когда отцу давно перевалило за полтинник?

— К деньгам? — пожала плечами подруга и я нахмурилась.

— Сомнительно. Там какая-то моделька, но успешная. Забыла, как ее зовут. Кажется…Лина Лав.

— Дурацкое имя, — фыркнула Марьяна.

— И не говори, — хихикнула я.

— Но ты сравнила тоже. То ли у моделей бабла, то ли у твоего папки.

— И то верно. Правда отец всегда предпочитал женщин с богатой родословной, а тут такое…

А дальше мы выдвинулись из ванной и повалились на мягкую кровать, не переставая болтать без умолку.

— Странно, что при таких данных, твой старший брат еще не женился и не развелся парочку раз, — хохотнула Марьяна.

— Ничего странного, — прикрыла я глаза, — он, думаю, до сих пор предательство своей невесты переживает и не может ее забыть.

— Так это когда было? — повернулась ко мне Марьяна, — Уж сколько лет-то прошло?

— Семь. Но…знаешь ли! Настоящая любовь живет вечно, а его чувства взяли и так подло растоптали, — зло выплюнула я.