Девочка Грешника

Мне твоя любовь воздушно-капельным путем слишком медленно передается.

Воспламеняемся за секунду. Оба!

Вспыхиваем, словно стог сухого сена.

— Иди сюда, — прихватывает за шею и тянет на себя.

— Иду, — почти теряя связь с реальностью от счастья, выдыхаю я.

И наконец-то наши приоткрытые губы сталкиваются. Языки лижут друг друга, запуская по венам электрические всполохи мощностью в несколько тысяч мегаватт.

Мы дымимся. Обжигаем друг друга.

Плавимся!

Рома подхватывает меня под задницу и усаживает к себе на колени, в одно движение срывая с меня блузку.

Меня тут же вставляет. Судорога бьет по оголенным нервам внизу живота. Пружина нетерпения раскаляется добела и скручивается до невозможности.

Зарываюсь пальчиками в его волосы. Тяну их. Млею от этого первобытного кайфа.

Отрываюсь от него. Откидываю голову назад, боясь расплакаться от дикого шквала эмоций.

А мой Грешник в это время стягивает чашечки бюстгальтера вниз и языком проходится по напряженным соскам. Прикусывает. Рычит. Стонет сдавленно.

— Еще! — шепчу я, уже пребывая в полубреду.

Но тот только прихватывает меня за волосы, а потом заставляет посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встречаются вместе со вспышкой молнии за пределами нашего мирка, сосредоточенного в салоне этого автомобиля.

— Хочу сразу предупредить, Соня.

— М-м? — большего просто вымолвить не в состоянии.

Меня разрывает. На куски, черт возьми! Предупреждай — не предупреждай…я согласна на все!

— Я женюсь на тебе. Твой отец нас уже благословил. Судьба так и подавно. У тебя нет шансов, кроме как быть со мной до конца своей жизни, любимая.

— И когда свадьба?

— Да хоть завтра! — жадно впечатывается в меня ртом, вышивая сноб искр из глаз.

— Я подумаю…. — улыбаюсь и сама приподнимаю ладонями свою грудь, приходя в натуральный экстаз, видя его загоревшиеся от страсти глаза.

Три…

Два…

Один…

— Соня, я же…прямо сейчас тебя…

— Да! Прямо сейчас, Ром!

Сдираю с него футболку, заходясь от восторга.

Открывает дверку автомобиля и, уже под начавшимся летним ливнем, тащит меня в дом. Не выходит. Где-то на террасе замираем, соприкасаясь обнаженными торсами. Мычим от эйфории.

Пытаюсь расстегнуть ремень на его бермудах, но пальцы дрожат от кипучего адреналина. Рома тихо смеется, отводя мои пальцы.