Девочка Грешника

"

"— Откуда узнал про Питер? — зачем-то спрашиваю я.

— Баб Фая прикатила, все дифирамбы в твою честь пела, а Соня ей припечатала подробностями того, каким ты бываешь милым, белым и пушистым. Так взбеленилась, что ее было слышно в кабинете, где я работал в это время.

— Вот дерьмо, — вздохнул я и скривился от очередного, слишком сильного спазма в груди.

— Да, Ветров, соглашусь. Ты — полное дерьмо.

Развернулся и направился на выход, кидая перед самой дверью:

— Подписанные документы нам нужны до конца недели.

И ушел, даже рожу мне не начистив.

На следующий день, в пятницу, долго смотрю на ту самую пачку уже подписанных мною документов и раздумываю, отвезти ли их самому или отправить курьера. Думал до самого вечера, а потом плюнул, покинул офис и спустился на подземную парковку. Прыгнул в тачку и погнал к Шахову.

Тот сразу же меня принял, а потом, не торопясь, начал перелистывать лист за листом, проверяя, везде ли я оставил свой автограф. Но через две минуты этого монотонного занятия вдруг встал с места и пошагал к бару.

Извините, но я…охуел!

Молча замахнул свою порцию, следом и Шах тоже. Крякнул, посмотрел на меня пристально и вернулся к бару, где прихватил всю бутылку, поставив ее на стол между нами. Взял стопку, сел рядом и принялся по новой проверять документы.

— Как она вообще?

— Цветет и пахнет. Наконец-то! Без тебя…

Сжал переносицу двумя пальцами. Скривился. Словил ментальную кувалду по затылку. Задохнулся.

— Я хочу ей подарок на День рождения подарить.

— Рискни здоровьем, — хмыкнул, снова наполнил бокалы вискарем.

Но я на его слова внимания не обратил, продолжая вещать непонятно для чего.

— Я еще в Адлере видел, как она смотрела на них в витрине. Ежедневник и ручка с кристаллами. Красиво, знаешь. Я купил их для нее.

— Она их выбросит в мусорку, Ветров. Ну или тебе в задницу засунет без вазелина.

— Подари ты, — вдруг выдал я и затаил дыхание.

— Я?

— Да, ты. Просто не говори, что от меня и все.

— Какого хрена мне делать это? Мы враги. Ты забыл? — осадил меня и снова разлил нам по порции горячительного.

— Забудешь тут, — перевел я взгляд на окно, за которым уже вспыхнула разноцветными огнями вечерняя Москва.

И снова потонул в своих бесперспективных мыслях. Где-то там есть она. Живет своей жизнью. И я вроде бы тоже должен жить своей, а не могу. Я задыхаюсь без своей белокурой девчонки. Скучаю. Люблю. Жалею, что все сам похерил.