Девочка Грешника

Мне так это нравится — вот так изводить ее еще в полудреме.

Член ломит от возбуждения, но я не тороплюсь, только вожу головкой по скользким губкам, а сам легонько покусываю ее за плечико, наблюдая как по идеальной коже начинают бегать мурашки.

Что-то мурлычет сдавленно и оттопыривает попку, выпрашивая более тесного контакта, но я сегодня нехороший мальчик и не собираюсь так быстро завершать то, что только начал и чего так долго ждал.

Я продолжаю накручивать ее тело. Глажу, пощипываю, целую. Чуть разворачиваю ее к себе и жадно всасываю сосок, а затем и прикусываю его, выбивая из Сони тихий, жалобный стон.

И все продолжаю потираться раскаленным членом ее мокренькую девочку, всего лишь немного погружаясь в нее головкой, но не более.

— Ро…ма…

Шепчет, задыхаясь, а меня от ее реакции просто уносит и разматывает. Тело гудит, как под высоковольтным напряжением, а легкие не справляются, работая в надрыв. И я срываюсь, не выдерживая этой сладкой пытки.

Раскатываю защиту и очень медленно вхожу в нее, слыша, как она облегченно выдыхает и кошкой выгибается в моих руках.

Я беру Соню медленно, пока она не начинает хныкать, умоляя дать ей уже наконец-то кончить.

— Ну, пожалуйста…Рома…

О, вот так мне нравится. Так я готов ей дать все, что она попросит. Одной рукой жестко фиксирую ее за волосы, второй прихватываю за подбородок, отправляя два пальца в ее рот. И наконец-то начинаю наращивать темп, трахая ее все сильнее и сильнее, глубже и глубже.

Ее язык облизывает и чуть прикусывает мои пальцы. И вот уже сама она начинает подмахивать мне, вздрагивая всем телом и сокращаясь, бурно кончая.

А я сразу же вслед за ней, почти не в состоянии переварить ту дозу кайфа, что разом была впрыснута в мою кровь.

Размазало.

Жестко.

Упал на подушку, сгреб девчонку в объятия, вдохнул полными легкими ее запах и зарычал, прикусывая ее в районе затылка.

— Вот так хочу, Сонь…

И сам охренел от того, что сказал. И того, что это чистая правда. Мне супер с ней. Мне супер, что ей супер со мной.

Развернулась ко мне, обняла крепко, стиснула ручками, закинув на мое бедро свою ногу и замерла.

Чуть отклонилась через время, зажала между ладошками мое лицо и начала покрывать его короткими, отрывистыми поцелуями.

Глаза закрыты, реснички подрагивают. Такая милая, такая чертовски красивая.

А у меня от этой ее нежности за ребрами что-то дрогнуло. Заныло.

Фигня какая-то…

— Рома, — шепчет, — скорее прощайся со мной.

— Почему?

— Потому что бабуля убьет меня за то, что я не ночевала дома.