Девичьи грезы

Человек оказался дамой семидесяти с чем-то лет, важной и напыщенной, уверенной в своей правоте и в том, что младшие поколения её семьи — её собственность, и она может делать с ними, что душе угодно, и никто с неё за это не спросит. Ну и не спрашивали, пока внучка не попала к целителям в состоянии тяжёлой депрессии, не имея возможности пользоваться магической силой. В общем, сама по себе ситуация оказалась не сложной, но — противной до ужаса, и отняла время от намного более приятных занятий. Но её нужно было решать срочно, потому что попросили целители, лечащие внучку.

Более того, пока шествие шло по городу, Патрик сидел в колледже королевы Антуанетты и знакомился с материалами дела, а за соседним столом сидела Урсулина Дюваль и тоже что-то читала — видимо, профессор подогнал работу и ей.

— Скажи, ты не мог бы глянуть на факты свежим взглядом? Просто глянуть? Я что- то запуталась.

И с тоской взглянула в распахнутое окно, из которого слышалось пение труб, и барабаны, и ещё какие-то несомненные признаки праздника.

— А что у тебя там? — Патрик поднял голову от экрана ноутбука.

— Да просто поиск информации, но от того, с какой скоростью я ту информацию найду, зависит решение вопроса.

Да, а у Патрика стоимость вопроса — здоровье девушки семнадцати лет.

— Давай так. Меняемся материалами на четверть часа. И делимся соображениями.

— Давай, — кивнула она. — И ты, я думаю, всё понимаешь про секретность и всё такое.

— Ты, я полагаю, тоже понимаешь, — Патрик даже немного обиделся. — И вообще — зачем обсуждать профессиональную информацию с тем, кому ты не доверяешь?

— Доверяю, — вздохнула Лина и нетерпеливо тряхнула пышной гривой волос.

Очень красивых волос. Но… Патрик вдруг понял, что устал от Лины. От её красоты и надменности. От того, что ей от него всё время что-то нужно, но — с оговорками, с уточнениями, с ограничениями. И — он не отказывал, потому что отчего бы не помочь девушке, которая нравится?

А сейчас он и в её факты не хотел вникать, и помощь с её стороны ему тоже не была нужна. Поэтому… ладно, глянем. В последний раз.